Ф. Н. Слепушкину

С—н, ты поёшь!.. Какой же ты счастливец!
Читают все стихи твои!
Ты вздумав описать крестьян рабочи дни,
Стал вдруг у Муз любимец!
Легко сказать, быть в милости у них.
Парнаский скользский путь, столь трудный для других —
Тебе не скользок и не труден.
Имел и я талант подобный твоему.
Но сколько был и безрассуден!
Я пищи не давал ему,
Таил в безвестности, и скрыть хотел с собою,
Когда мой прах скрыт будет под землёю…
Но ты мне дал пример, — хочу идти во след!
Хочу, чтоб и меня знал свет!
Но нет!… Мысль дерзкая!… Моих стихотворений,
Моих в досуге наслаждений
Ты не увидишь; их творец
В безвестности найдёт конец.
Пусть не достигнет в слух — к нему сатиры жало!
Не будет злой Зоил смеяться над певцом!
Не скажет, что в стихах со всем его трудом,
Ни красоты, ни складу не бывало.
Не будет приговор читать своим стихам.
Терпеть насмешки, муки.
И простирать, ломая руки,
Моля о мщении Муз — насмешникам-врагам,
Чтобы они его злодеев наказали.
И чем? По выпуске творений их на свет —
Чтобы нигде их не читали.

Но нет!
Напрасно быть в безвестности мечтаю;
Напрасно я мои безделки скрыть хотел,
Таить себя не мой удел!
Поэтом быть желанием сгораю,
Оно мне говорит:
Не унывай, и ты пиит!
Иди своим путём, и не робей ни мало.
Певцов средь сельских Муз довольно уж бывало.
Вергилий, Ломоносов был!
Превознесли их похвалами.
Другой Геройскими делами
Таких похвал не получил…
Но в мысли мне приходит,
Что часто тот бесславие находит,
Кто не спросясь с умом,
Да заберётся в Фебов дом,
Счастлив, кого он сам к беседе призывает!
И так, как ты, кто Музам угождает,
А я?… Но я подчас насмешникам назло,
Надеюсь и своё возвысить дарованье! —
Ах! Без него и этобы посланье
К тебе бы не дошло.