Летопись листьев

ЛЕТОПИСЬ ЛИСТЬЕВ

Когда на медленных качелях
                Меняли звёзды свой узор,
И тихим шёпотом, в метелях,
                Вели снежинки разговор, —
Когда от северных сияний
                Гиганты Ночи не могли
Заснуть, и ёжились в тумане,
                Во льдистой колющей пыли, —
Когда хрустением сердитым
                Перекликались по векам,
Над Океаном ледовитым,
                Материки к материкам, —
Когда в чертах тупых и острых
                Установились берега,
Возник священный полуостров,
                Где вещи до сих пор снега.
Доныне зимы там упорны,
                Но нежны помыслы весны,
И до сих пор колдуют Норны,
                В час ворожащей тишины.
Когда, ещё без счёта, ночи
                Не отмечались там никем,
И не был слышен смех сорочий,
                И лес без певчих птиц был нем, —
Когда в молчании Природы
                Та пытка чувствовалась там,
Что в тесный миг вещает роды,
                Ведёт по узким воротам, —
Осина, в бледности невольной,
                Вдруг вспела шаткою листвой,
И перепевом, крепкоствольный,
                Отбросил ясень шёпот свой.
О чём два дерева шептали,
                Какая тайна в них была,
Лишь знает Солнце в синей дали,
                Лишь помнит Месячная мгла.
Но ясень мужем стал могучим,
                Осина нежною женой.
А в тот же час, по чёрным тучам,
                Гроза летела вышиной.

И разорвавшиеся громы,
                И переклички всех ветров,
Молниеносные изломы,
                Ниспали в ёмкость голосов.
Они возникли отовсюду,
                Из ямин, впадин, и пещер,
Давая ход и волю гуду,
                Меняя звуковой размер.
Всё было вскрытье льда, дрожанье,
                Вся разорвалась тишина,
От комариного жужжанья
                До рёва ярого слона.
А ясный муж смотрел, любуясь,
                На синеглазую жену,
Ещё не зная, не целуясь,
                Но, весь весна, любя весну.
И был в их душах перешёпот,
                И ощупь млеющих огней,
Как будто самый дальний топот
                В века умчавшихся коней.