Утро

Огнистый Сириус сверкающие стрелы
Метал еще с небес в подлунные пределы,
Лежала на холмах вкруг нощь и тишина,
Вселенная была безмолвия полна;
А только ветров свист, лесов листы шептали,
Шум бьющих в камни волн, со скал потоков рев
                И изредка вдали рычащий лев
                Молчанье прерывали.
Клеант, проснувшийся в пещере, встал
                И света дожидался.
Но говор птиц едва помалу слышен стал,
                Вкруг по брегам раздался
                И вскликнул соловей;
Тумана, света сеть во небу распростерлась,
                Сокрылся Сириус за ней,
                И нощь бегущая чуть зрелась.
                Мудрец восшел на вышний холм
                И там, седым склонясь челом,
Воссел на мшистый пень под дубом многолетным
И вниз из-под ветвей пустил свой взор
На море, на леса, на сини цепи гор
                И зрел с восторгом благолепным
                От сна на восстающий мир.
Какое зрелище! какой прекрасный пир
                Открылся всей ему природы!
Он видел землю вдруг, и небеса, и воды,
                И блеск планет,
Тонущий тихо в юный, рдяный свет.
Он зрел, как солнцу путь заря уготовляла,
Лиловые ковры с улыбкой расстилала,
                Врата востока отперла,
                Крылатых коней запрягла
И звезд царя, сего венчанного возницу,
Румяною рукой взвела на колесницу;
Как, хором утренних часов окружена,
                Подвигнулась в свой путь она,
И восшумела вслед с колес ее волна;
                Багряны вожжи напряглися
                По конским блещущим хребтам;
Летят, вверх пышут огнь, свет мещут по странам,
                И мглы под ними улеглися;
                Туманов реки разлилися,
                Из коих зыблющих седин,
                Челом сверкая золотым,
                Восстали горы из долин,
                И воскурился сверх их тонкий дым.
Он зрел: как света бог с морями лишь сравнялся,
                То алый луч по них восколебался,
                Посыпались со скал
                Рубины, яхонты, кристалл,
                И бисеры перловы
                Зажглися на ветвях;
                Багряны тени, бирюзовы
                Слилися с златом в облаках, —
                И всё — сияние покрыло!
Он видел! как сие божественно светило
На высоту небес взнесло свое чело,
И пропастей лице лучами расцвело!
Открылося морей огнисто протяженье:
Там с холма вниз глядит, навесясь, темный кедр,
Там с шумом вержет кит на воздух рек стремленье,
Там челн на парусах бежит средь водных недр;
                Там, выплыв из пучины,
                Играют, резвятся дельфины,
                И рыб стада сверкают чешуей,
                И блещут чуды чрева белизной.
А там среди лесов гора переступает, —
Подъемлет хобот слон и с древ плоды снимает;
                Здесь вместе два холма срослись
                И на верблюде поднялись;
                Там конь, пустя по ветру гриву,
                Бежит и мнет волнисту ниву.
                Здесь кролик под кустом лежит,
                Глазами красными блестит;
Там серны, прядая с холма на холм стрелами,
Стоят на крутизнах, висят под облаками;
Тут, взоры пламенны вверх устремляя к ним,
На лапах жилистых сидит зубастый скимн;
Здесь пестрый алчный тигр в лес крадется дебристый
И ищет, где залег олень роговетвистый;
Там к плещущим ключам в зеленый мягкий лог
                Стремится в жажде пить единорог;
                А здесь по воздуху витает
                Пернатых, насекомых рой,
                Леса, поля, моря и холмы населяет
                Чудесной пестротой:
Те в злате, те в сребре, те в розах, те в багрянцах,
Те в светлых заревах, те в желтых, сизых глянцах
Гуляют по цветам вдоль рек и вкруг озер;
Над ними в высоте ширяется орел!
А там с пологих гор сёл кровы, башен спицы,
Лучами отразясь, мелькают на водах;
Тут слышен рога зов, там эхо от цевницы,
Блеянье, ржанье, рев и топот на лугах;
А здесь сквозь птичий хор и шум от водопада
Несутся громы в слух с великолепна града
                И изъявляют зодчих труд;
                Там поселяне плуг влекут,
                Здесь сети рыболов кидает,
                На уде блещет серебро;
Там огнь с оружья войск сверкает. —
                И всё то благо, всё добро!

                Клеант, на всё сие взирая,
                Был вне себя природы от чудес,
                Верховный ум Творца воображая,
                Излил потоки сладких слез.
«Всё дело рук Твоих!» — вскричал во умиленьи
                И арфу в восхищеньи
                Прияв, благоговенья полн,
                В фригический настроя тон,
Умолк. — Но лишь с небес, сквозь дуба свод листвяный
Проникнув, на него пал свет багряный,
                Брада сребристая, чело
Зардевшися, как солнце, расцвело:
Ударил по струнам — и от холма с вершин
Как искр струи в дол быстро покатились,
                Далеко звуки разгласились;
                Воспел он Богу гимн.

1800

Комментарий Я. Грота

Это стихотворение составляет, собственно, введение в Гимн Богу. Поэт изображением великолепного утра хочет показать нам, как созерцание природы пробудило вдохновение Клеанта и внушило ему знаменитый его гимн Зевсу. Ученый Грек Клеант (Cleanthes), уроженец мизийского города Асса, живший лет за 260 до Р. Х., был долго слушателем Зенона и потом преемником его в афинской стое. Скудость природных дарований вознаграждал он упорным прилежанием, так что «лампада Клеанта» вошла в поговорку: он днем учился философии, а ночью работал для своего пропитания. Если верить преданию, он 80-и или 90-а лет от роду уморил себя голодом.

«Утро и Гимн Клеантов» изданы вместе отдельной брошюрой в Петербурге в 1802 году. Первое вскоре появилось еще в Вестнике Европы за август того же года (ч. IV, № 16, стр. 514) с подписью Державин и с следующим примечанием к заглавию Утро: «Оно напечатано в Петербурге вместе с Гимном Клеанта. Для удовольствия читателей Вестника, живущих в Москве и в провинциях, помещаю здесь эту в самом деле живописную картину утра». В изд. 1808 г. см. ч. II, LIV.

Значение рисунков: 1) Крылатая жена, имеющая над главой звезду, а в руке зажженный факел, с которого сыплются румяные розы на мир, в мраке лежащий; вдали на горах курится фимиам. 2) Петух перед лирой (Об. Д.).