В лесу

«Пять дней голодаю, скитаюсь, но мне
Работы нигде нет в родной стороне.
Брожу, побираясь, из дома я в дом.
Чтоб вымолить чёрствого хлеба с трудом».

Что держит бедняк подмастерье в руке?
Что тихо скатилось по бледной щеке?
Зачем безнадежно, сквозь листьев узор,
Блуждает от дерева к дереву взор?

А солнце сияет, кругом — тишина,
И только малиновки песня слышна.
Но дуб у опушки дрожит… Отчего?
Исчез человек меж ветвями его.

Верёвку с убогого сняв узелка,
Накинула петлю на шею рука.
Повис он, — и быстро свершён переход:
Сегодня он видел последний восход.

Светает… Блестит на деревьях роса,
Как прежде, повсюду — и жизнь, и краса,
Воркует, встречая зарю, голубок,
В ветвях безучастно шумит ветерок.

Проходит лесничий. Мертвец меж ветвей?
Разрезан верёвочный узел… Живей!
Идёт заявить он об этом властям,
Жандармы, народ — собираются там.

Судейский в перчатках дознаться спешит:
С корыстной ли целью бродяга убит?
И тело в участок относят; потом
В овраге зароют его под кустом.

Под нумером триста десятым внести
Пришлось его в книгу. Трёмстам девяти
Такую же долю рок злобный судил…
Кто в мире знавал их, и кто их любил?

Перевод Ольги Николаевны Чюминой.