Анакреон скульптору

Что чиниться нам, ваятель!
Оба мы с тобой, приятель,
        Удостоены венца;
Свежий лавр — твоя награда,
Я в венке из винограда
        Век слыву за мудреца.

Так под старость, хоть для смеху,
Хоть для юношей в потеху,
        Мне один вопрос реши!
Видел я твои творенья;
Формы, мысли выраженье —
        Всё обдумал я в тиши.

Но одним смущен я крепко…
В них совсем не видно слепка
        С наших модных героинь,
Жриц афинского разврата. —
А с любимых мной когда-то
        Юных дней моих богинь!

Горлиц, манною вскормленных!
Купидоном припасенных
        Мне, как баловню его!
А с красот их покрывало,
Милый друг, не упадало,
        Знаю я, ни для кого!

Вот хоть Геба молодая.
Что, кувшин с главы спуская,
        Из-за рук, смеясь, глядит —
Это Дафна! та ж незрелость
Юных форм, девчонки смелость
        И уж взрослой девы стыд!

Дафну я таил от света!
Этой розы ждал расцвета —
        Но напрасно! Раз она,
Искупавшися, нагая,
В воду камешки кидая,
        Веселилася одна…

Я подкрался… обернулась,
Увидала, поскользнулась
        И с уступа на уступ —
В самый омут… К ней лечу я,
Всплыл — и что же? Выношу я
        Из воды холодный труп!

Знал еще я дочь сатрапа!
Подкупив ее арапа,
        Проникал в гарем я к ней…
Что же? лик ее надменный,
Нетерпеньем оживленный,
        Вижу в Гере я твоей!

Та ж игра в ланитах смуглых,
Та же линия округлых,
        Чудно выточенных ног,
То ж изнеженное тело,
И спины волнистость белой…
        Нет! ты видеть их не мог!

Иль художники, как боги.
Входят в Зевсовы чертоги
        И, читая мысль его,
Видят в вечных идеалах
То, что смертным, в долях малых,
        Открывает божество?

1853