Три побоища

1

Ярились под Киевом волны Днепра,
             За тучами тучи летели,
Гроза бушевала всю ночь до утра —
             Княгиня вскочила с постели;

2

Вскочила княгиня в испуге от сна,
             Волос не заплетши, умылась,
Пришла к Изяславу, от страха бледна:
             «Мне, княже, недоброе снилось!

3

Мне снилось: от берега норской земли,
             Где плещут варяжские волны,
На саксов готовятся плыть корабли,
             Варяжскими гриднями полны.

4

То сват наш Гаральд собирается плыть —
             Храни его Бог от напасти!—
Мне виделось: воронов чёрная нить
             Уселася с криком на снасти.

5

И бабище будто на камне сидит,
             Считает суда и смеётся:
«Плывите, плывите!— она говорит,—
             Домой ни одно не вернётся!

6

Гаральда-варяга в Британии ждёт
             Саксонец-Гаральд, его тёзка;
Червонного мёду он вам поднесёт
             И спать вас уложит он жёстко!»

7

И дале мне снилось: у берега там,
             У норской у пристани главной,
Сидит, волоса раскидав по плечам,
             Золовка сидит Ярославна.

8

Глядит, как уходят в туман паруса
             С Гаральдовой силою ратной,
И плачет, и рвёт на себе волоса,
             И кличет Гаральда обратно…

9

Проснулася я — и доселе вдали
             Всё карканье воронов внемлю —
Прошу тебя, княже, скорее пошли
             Проведать в ту норскую землю!»

10

И только княгиня домолвила речь,
             Невестка их, Гида, вбежала;
Жемчужная бармица падает с плеч,
             Забыла надеть покрывало.

11

«Князь-батюшка-деверь, испугана я,
             Когда бы беды не случилось!
Княгиня-невестушка, лебедь моя,
             Мне ночесь недоброе снилось!

12

Мне снилось: от берега франкской земли,
             Где плещут нормандские волны,
На саксов готовятся плыть корабли,
             Нормандии рыцарей полны.

13

То князь их Вильгельм собирается плыть —
             Я будто слова его внемлю,—
Он хочет отца моего погубить,
             Присвоить себе его землю!

14

И бабище злое бодрит его рать,
             И молвит: «Я воронов стаю
Прикликаю саксов заутра клевать,
             И ветру я вам намахаю!»

15

И пологом стала махать на суда,
             На каждом ветрило надулось,
И двинулась всех кораблей череда —
             И тут я в испуге проснулась».

16

И только лишь Гида домолвила речь,
             Бежит, запыхаяся, гриден:
«Бери, государь, поскорее свой меч,
             Нам ворог под Киевом виден!

17

На вышке я там, за рекою, стоял,
             Стоял на слуху я, на страже,
Я многие тысячи их насчитал:
             То половцы близятся, княже!»

18

На бой Изяслав созывает сынов,
             Он братьев скликает на сечу,
Он трубит к дружине — ему не до снов —
             Он половцам едет навстречу.

19

По синему морю клубится туман,
             Всю даль облака застилают,
Из разных слетаются вороны стран,
             Друг друга, кружась, вопрошают:

20

«Откуда летишь ты? поведай-ка нам!»
             «Лечу я от города Йорка!
На битву обоих Гаральдов я там
             Смотрел из поднебесья зорко:

21

Был целою выше варяг головой,
             Чернела как туча кольчуга,
Свистел его в саксах топор боевой,
             Как в листьях осенняя вьюга;

22

Копнами валил он тела на тела,
             Кровь до моря с поля струилась —
Пока, провизжав, не примчалась стрела
             И в горло ему не вонзилась.

23

Упал он, почуя предсмертную тьму,
             Упал он как пьяный на брашно;
Хотел я спуститься на темя ему,
             Но очи глядели так страшно!

24

И долго над местом кружился я тем,
             И поздней дождался я ночи,
И сел я варягу Гаральду на шлем
             И выклевал грозные очи!»

25

По синему морю клубится туман,
             Слетается воронов боле:
«Откуда летишь ты?»— «Я, кровию пьян,
             Лечу от Гастингского поля!

26

Не стало у саксов вчера короля,
             Лежит меж своих он, убитый,
Пирует норманн, его землю деля,
             И мы пировали там сыто!

27

Победно от Йорка шла сакская рать,
             Теперь они смирны и тихи,
И труп их Гаральда не могут сыскать
             Меж трупов бродящие мнихи.

28

Но сметил я место, где наземь он пал,
             И битва когда отшумела,
И месяц как щит над побоищем встал,
             Я сел на Гаральдово тело;

29

Недвижные были черты хороши,
             Нахмурены гордые брови —
Любуясь на них, я до жадной души
             Напился Гаральдовой крови!»

30

По синему морю клубится туман,
             Всю даль облака застилают,
Из разных слетаются вороны стран,
             Друг друга, кружась, вопрошают:

31

«Откуда летишь ты?»— «Из русской земли!
             Я был на пиру в Заднепровье;
Там все Изяслава полки полегли,
             Всё поле упитано кровью!

32

С рассветом на половцев князь Изяслав
             Там выехал, грозен и злобен,
Свой меч двоеручный высоко подъяв,
             Святому Георгью подобен;

33

Но к ночи, руками за гриву держась,
             Конём увлекаемый с бою,
Уж по полю мчался израненный князь,
             С закинутой навзничь главою;

34

И, каркая, долго летел я над ним
             И ждал, чтоб он наземь свалился,
Но был он, должно быть, судьбою храним
             Иль Богу, скача, помолился;

35

Упал лишь над самым Днепром он с коня,
             В ладью рыбаки его взяли,
А я полетел, неудачу кляня,
             Туда, где другие лежали».

36

Поют во Софийском соборе попы,
             По князе идёт панихида,
Рыдает княгиня средь плача толпы,
             Рыдает Гаральдовна Гида,

37

И с ними другого Гаральда вдова
             Рыдает, стеня, Ярославна,
Рыдает: «О, горе! зачем я жива,
             Коль сгинул Гаральд мой державный!»

38

И Гида рыдает: «О, горе! убит
             Отец мой, норманном сражённый!
В плену его веси, и взяты на щит
             Саксонские девы и жёны!»

39

Княгиня рыдает: «О князь Изяслав!
             В неравном посечен ты споре!
Победы обычной в бою не стяжав,
             Погиб ты, о, горе, о, горе!»

40

Печерские иноки, выстроясь в ряд,
             Протяжно поют: аллилуйя!
А братья княжие друг друга корят,
И жадные вороны с кровель глядят,
             Усобицу близкую чуя…