Видение Наяды

Взгрустнулось как-то мне в степи однообразной.
                        Я слег
                        Под стог,
        И, дремля в скуке праздной,
        Уснул; уснул — и вижу сон:
На берегу морском, под дремлющей сосною,
                С унылою душою,
        Сижу один; передо мною
                Со всех сторон
Безбрежность вод и небо голубое —
Всё в сладостном ночном покое,
        На всё навеян легкий сон.
Казалось, море — небеса другие,
        Казались морем небеса:
И там и здесь — одни светила золотые,
        Одна лазурь, одна краса
        В объятьях дружбы дремлет.
Но кто вдали, нарушив тишину,
                Уснувшую волну
                Подъемлет и колеблет?
                Прелестная, нагая
                Богиня синих вод —
                Наяда молодая;
                        Она плывет,
                Она манит, она зовет
К себе на грудь мои объятия и очи…
Как сладострастный гений ночи,
                Она, с девичьей красотой,
Являлась вся сверх волн нагой
И обнималася с волной!..
Я с берегов, я к ней… И — чудо! — достигаю.
Плыву ль, стою ль, не потопаю.
Я с ней! — ее я обнимаю,
С боязнью детскою ловлю
Ее приветливые взгляды;
Сжимаю стан Наяды,
        Целую и шепчу: «Люблю!»
Она так ласково ко мне главу склонила;
Она сама меня так тихо обнажила,
И рубище мое пошло ко дну морей…
        Я чувствовал, в душе моей
Рождалась новая, невидимая сила,
И счастлив был я у ее грудей…
То, от меня притворно вырываясь,
Она, как дым сгибаясь, разгибаясь,
Со мной тихонько в даль плыла;
То, тихо отклонив она меня руками,
                        Невидима была;
        То долго под водами
Напевом чудным песнь поет;
        То, охватив меня рукою,
        Шалит ленивою водою
        И страстный поцелуй дает;
То вдруг, одетые в покров туманной мглы,
Идем мы в воздухе до дремлющей скалы,
С вершины — вновь в морскую глубину!
        По ней кружимся, в ней играем,
        Друг друга, нежась, прижимаем
                        И предаемся будто сну…
Но вспыхнула во мне вся кровь,
        Пожаром разлилась любовь;
        С воспламененною душою —
        Я всю ее объемлю, всю обвил…
Но миг — и я от ужаса остыл:
Наяда, как мечта, мгновенно исчезает;
Коварное мне море изменяет —
        Я тяжелею, я тону
        И страсть безумную кляну;
Я силюсь плыть, но надо мною
Со всех сторон валы встают стеною;
Разлился мрак, и с мрачною душой
Я поглощен бездонной глубиной…
        Проснулся: пот холодный
                        Обдал меня…
        «Поэзия! — подумал я, —
        Твой жрец — душа святая,
        И чистая, и неземная!»

(1831)