Двадцать две рифмы

Потемкин! Не гнусна хороша рифма взгляду
                  И слуху не гадка,
Хотя слагателю приносит и досаду,
                  Коль муза не гладка,
И геликонскому противна вертограду,
                  Когда свиньей визжит.
И трудно рифмовать писцу, в науке младу,
                  Коль рифма прочь бежит.
Увидеть можно рифм великую громаду,
                  Но должно ль их тянуть?
А глупые писцы их ищут, будто кладу,
                  В кривой тащат их путь.
Что к ним ни прибредет, поставят рифмой сряду,
                  Так рифма негодна!
А я на рифму ввек некстати не насяду,
                  Хоть рифма не бедна.
К заросшему она вралей приводит саду,
                  Где только лес густой,
И ко ощипанну под осень винограду,
                  Где хворост лишь пустой.
Набрався таковы в избах пииты чаду,
                  Вертятся кубарем
И ставят хижину свою подобно граду,
                  Вздуваясь пузырем.
Я ввек ни разума, ни мысли не украду,
                  Имея чистый ум.
Не брошу рифмою во стихотворство яду
                  И не испорчу дум.
Не дам, не положу я рифмой порчи складу,
                  Стихов не поврежу;
Оставлю портить я стихи от рифмы гаду,
                  Кто гады — не скажу.
Им служит только то за враки во награду,
                  Что много дураков,
Которые ни в чем не знали сроду ладу,
                  И вкус у них таков.
Несмысленны чтецы дают писцам отраду,
                  Толпами хвалят их,
Хотя стихи пищат и спереду и сзаду,
                  И Аполлон им лих.
Однако скверному такому муз он чаду
                  Обиды не творит.
Так он не свержется, хотя и врет, ко аду,
                  И в аде не сгорит.

<1774>