Зима в городе (перевод Д. Д. Минаева)

Прошла весна, за ней и лето удалилось,
Прошла осенняя дождливая пора;
Под снежной пеленой ужь мостовая скрылась,
И грохот не стоит над городом с утра.

На чистом воздухе, так долго по неволе
Скрываясь от дождей осенних в заперти́,
Шум городской теперь не оглушит нас боле
И не раздавят нас колеса на пути.

О, чудная пора, привет тебе — здорово!..
Толпы людей себя надеждою бодрят,
Что возвратятся к ним веселые дни снова,
Бежавшие давно от Фавнов и Дриад.

Все радует, живит, — домашний кров бросая,
Вдыхаю-ли в себя я воздух иногда,
Закинув голову смотрю-ль на небеса я,
Иль пристально слежу, как мчится туч гряда.

Одна из них в выси куда-то уплывает,
Другая над землей повисла и стоит,
Та снегом падая, равнины покрывает,
Иль зеркало реки Вилии серебрит.

Но тот, кто в эти дни в деревне видит нивы
Под саваном снегов и сумраком небес
И обнаженных гор песчаные обрывы,
И голый, ледяной корой покрытый, лес,

Тот от картин таких соскучится не в меру
И бросит сельский мир для городских забав,
Для Плутоса забыв красавицу Цереру
И золота с собой запас хороший взяв.

А в городе за то он может жить беспечно
Среди палат, где все глаз только веселит,
И земледельца труд забудет он, конечно,
В чарующем кругу пленительных харит.

В деревне еще свет не золотил востока,
Церера будит нас и поздравляет с днем, —
А здесь хоть солнышко давно взошло высоко,
В тени алькова я еще сплю сладким сном.

Накинув на себя халат, встаю с постели,
С визитом молодежь является ко мне,
И начиная день без дела и без цели,
Проводим утро мы в веселой болтовне.

Тот перед зеркалом на кудри золотые,
Умащивая их, бальзам восточный льет;
Тот курит и над ним, как облака густые,
Дым носится; а тот чай ароматный пьет.

Когда-жь настанет час полудня, беззаботно
В блестящий экипаж я с кем-нибудь сажусь;
В бобры иль соболя себя закутав плотно,
Зимы холодной я и ветра не боюсь.

С блестящим обществом встречаюсь в зале; вскоре
За трапезу нас всех сажают, нам несут
Не мало всяких яств на дорогом фарфоре
И каждый пресыщен избытком вкусных блюд.

Мы пьем столетнее венгерское; в стакане
Играет крепкий пунш, коньяк и старый мед,
А дамы пьют мускат, который, не туманя
Головок слабых их, им бодрость придает.

При помощи вина беседа оживится.
Посыплется острот неистощимый ряд,
И не одно лицо от страсти разгорится,
И помутится ум, поймавши нежный взгляд.

Но солнце ужь зашло. Густеют тени дружно,
Под сумраком зимы погас последний свет.
Дают богини знак, что разъезжаться нужно
Шум, говор — и гостей веселых уже нет.

Лишь те, кто с счастием слепым за панибрата,
Играют в фараон, волнуясь от игры,
Иль длинный кий схватив (оружье без булата)
Катают по сукну точеные шары.

Когда-жь ночь темная сойдет на город сонный,
И в окнах кое-где огонь еще блестит,
Кончает молодежь день шумно проведенный,
И множество саней по улицам скользит.