К друзьям (перевод В. Г. Бенедиктова)

Все глухо; ничто тишины не мутит.
        Вот — полночь пробили часы.
У стен монастырских лишь ветер шумит
        Да лают в окрестностях псы.

Почти догорев, опустилась свеча
        В подсвечник до самого дна;
То гаснет, то, выбросив два-три луча,
        Вдруг съизнова вспыхнет она.

Мне страшно… А этот нестрашен был час
        Когда-то, в златые года,
Напомнил он мне, как, бывало, не раз…
        Но — прочь! То прошло навсегда.

Я счастья теперь ужь в той книге ищу…
        Наскучило — с ней расстаюсь:
«Дай к лучшим предметам я мысль обращу!» —
        И вот — то вздремну, то очнусь.

Случалось: порой примечтаются мне
        Лик милый и лица друзей…
Кидаюсь… гляжу… Только тень по стене
        Мелькнет — и еще мне грустней.

«Дай лучше возьму-ка перо, и в тиши,
        Как мысли ужь с мыслью не свесть,
Начну что-нибудь для друзей от души —
        Начну… а ужь кончу ль, Бог весть».

Пособит, чай, память о прошлой весне
        Мне зимний стишок улучшить,
А страшное что-нибудь хочется мне
        Сказать — и Марию включить.

Пусть пишет с нея живописец портрет
        Чтоб имя прославить свое!
Пусть выставит разум и сердце поэт,
        Избрав идеалом ее!

Но — слава… в ее не вторгаюсь я храм,
        А так, для забавы пою,
И, если припомню, поведаю вам
        С Марией проделку свою.

Мария — на муку людей создана —
        На нежность скупа была так,
Что, сколько в любви ни клянись ей, она
        «Люблю» не промолвит никак.

В отплату за это, бывало, когда
        Полуночный час наступал,
Марию пред самым я сном иногда
        Такою балладой пугал: