Формы и профили
Многообразие природных и воображаемых форм сопоставляется с неисчерпаемостью человеческого творчества. При всей полноте этого мира ни одна форма существования не даёт человеку …
Стихи Золотого века - лирика, поэмы, басни и баллады всего XIX столетия: от Крылова и Жуковского до Некрасова, Фета и Надсона. Откройте полный текст, перейдите к странице автора и найдите другие произведения эпохи.
Смотреть поэтов эпохи →Многообразие природных и воображаемых форм сопоставляется с неисчерпаемостью человеческого творчества. При всей полноте этого мира ни одна форма существования не даёт человеку …
Стихотворение говорит о тайных вдохновениях, не предназначенных для огласки. Счастлив тот, кто сберёг их в душе, но вдвое счастливее певец, сумевший передать …
Болезнь предстает ночным существом, проникающим в бедные северные жилища. Детский страх и беспомощность матери раскрывают трагедию голода и высокой детской смертности.
Известное стихотворение, автор - Семён Надсон.
Воспоминание о безмятежном лете сменяется рассказом о гибели домашних животных и птиц. Финальная шутка включает самого рассказчика в жестокую цепь борьбы за …
Под Мостом вздохов в воображении героя оживают жертвы старинной венецианской власти. Безмолвие камня и воды скрывает память о насилии и смерти.
Ночная баркарола сопровождает прогулку двоих к морю. Лунная вода становится свидетелем поцелуя и желания забыть земные беды в любви.
Скользящая по вечерней воде гондола открывает закатное небо и морскую ширь. Созерцание рождает желание слиться с волной и вместить весь простор мира.
Картина Богоматери с Младенцем соединяет материнское любование с предчувствием будущей скорби. В ребёнке одновременно показаны божественное всеведение и детская беззаботность.
Воспоминание о ночной поездке в гондоле сохраняет лунную Венецию и песню гондольера. Её мелодия пробуждает грёзы любви и страсть.
Майское оживление полей и лесов изображено как всеобщее ликование. Силы природы пробуждают поэта и поднимают его вдохновенную песнь к небу.
Герой вырвался из лживого мира и просит монастырь принять его под смиренный кров. В душе у него нет злобы, он готов на …
Супруги возвращаются с дачной прогулки по сырому вечернему лесу, чувствуя запах укропа и крапивы. Дом, чай и булка названы «глупым счастьем», знакомым …
Неподвижный жаркий полдень у моря погружает всё в оцепенение. Ему соответствует душевная дремота, в которой ещё слабо трепещет воспоминание.
Весеннее пробуждение земли радует героя простором полей и вод. Радость омрачает мысль, что любимая красота снова исчезнет под дыханием зимы.
Герой, стремясь из мира мрака в мир любви, слышит внутренний призыв жить. Ликующие порывы мечты вытесняются суетой, как торговцы вторгаются в храм.
Король жалуется на всеобщую нечестность, не связывая её со своим правлением. Шут раскрывает причину нравственного опустошения: честных людей государь сам отправил в …
Ночная прозрачность Мёртвого моря открывает в легенде развалины Содома и Гоморры. Безжизненная пустыня объясняется наказанием за человеческий грех.
Жизнь уподобляется надоевшей сказке с неизбежно горькой развязкой. Отравленные стремления и утомление представлены концом юных надежд.
Герой обращается к жизни, отнявшей у него мечты и надежды. Образ бескрайней знойной пустыни передаёт истощение и отсутствие опоры.
Призрак покидает склеп, пролетает через разгульный город и входит в старый подвал, где когда-то любил. Он склоняется над спящей девушкой и растворяется …
Вернувшееся вдохновение отвергает прежние песни безнадёжной любви. Поэт обращает новую песнь к жизни и зовёт друзей принять её блаженство.
Усталой и обиженной жизнью женщине предлагается остановиться и восстановить силы. Напоминание о земных радостях должно примирить её с судьбой и ослабить тревогу.
Память о Достоевском раскрывается через зимнюю степь и звон каторжной цепи. Его способность преобразить страдание в слово любви противопоставлена равнодушной песне о …
Из дальнего путешествия поэт вспоминает гостеприимный дом Кеппенов и разделённые с семьёй радости и печали. Тоска о близком круге смягчается надеждой вернуться …