Мост вздохов
Drown’d! drown’d! (Утонула! утонула!)
ГАМЛЕТ.
Вот, - посмотрите! еще горемычная:
Знать, истомилася жизнью голодной!
В городе людном была она лишняя -
Так приютилася в Темзе холодной.
Бережно выньте страдалицу бедную,
Горя тяжелаго жертву несчастную!
Тише бери ее, мертвенно-бледную,
Девственно-стройную, детски-прекрасную!
С трупа покрытаго грубой холстиною,
Липкою грязью, да смрадною тиною
С грохотом льется вода....
Выньте жь скорей ее; но не с проклятьями
Выньте из волн, - и тогда -
Встретьте с любовью, - и будьте ей братьями!..
Не прикасайтеся к ней с омерзением;
С грустью гляди на нее, - не с презрением,
Иль отверни хоть лицо твое строгое!
Все ей оставилось, все ей простилося;
Если пятно на ней было, так смылося:
Много страдавшим прощается многое!
О, не судите ее! Это бедствие
Вашей же строгости страшное следствие,
Брата виновнаго судьи пристрастные!
Все миновалось - что прежде бесславило
Жизнь ее горькую; смерть ей оставила -
Только невинное, только прекрасное!
Да; не взирая на все заблуждения
Дочери Евы, - поднимемте труп ее,
Братья! - и полные к ней снисхождения,
Тину зловонную снимемте с губ ее,
Да обовьем ее голову косами,
Иль обвернем полотном
Голову бедную с русыми косами, -
Вместо того, чтоб толпиться с вопросами:
Кто она? где ее дом?
Кто жь был отец ее? кто была мать ей?
Кто ее сестры? кто были братья?
Но кто бы ни были, где б они ни жили
Да вот помочь-то они не могли же ей!
Или быть может был кто нибудь ближе ей,
Сердцу дороже, желаннее, нежели
Все эти сестры, родители, братья?
Знать, это гордость твоя неприступная,
Нехристианская, мерзко-преступная -
Вот до чего довела!
Дело ты горькое! дело позорное!
Видишь вокруг себя домы просторные -
Нет тебе в них и угла!
Нынче не знают, что братство, что дружество;
Стало рассчетом холодным супружество -
Все то опошлилось, все изменилось!
К детям любовь - стала пошлым обычаем,
Сына к родителям - только приличием,
И Провидение с гордым величием -
От человека совсем отчудилось!
Здесь, у моста с этой чорною аркою,
Где полосою то тусклой, то яркою
Блещут огни с чердака до подвала:
Здесь, над рекой неприветливо-мутною, -
В городе людном чужой, бесприютною,
Не совладав с своей мыслию смутною,
Верно она неподвижно стояла…
Что же? страшна ли ей Темза холодная,
Темза с тяжелыми, мрачными барками,
Мост исполинский с тяжелыми арками?
Нет! ей страшна эта скорбь неисходная,
Вся эта жизнь с ее скорбною повестью!
Да и борьбу непосильную с совестью
Было сносить ужь не в мочь!
Где бы то ни было, что бы то ни было,
Только б из мира ей прочь!
Кинулась!… страшное дело свершилося!
Что жь? если смерти она не страшилася -
Жить видно было страшней!…
Дайте дорогу развратнику низкому!
Пусть прикоснется к челу ее склизкому
Пусть он наклонится к ней....
Пристально, долго гляди на усопшую:
Пить ли захочешь - припомни утопшую
В Темзе холодной, - и пей!
Бережно выньте страдалицу бедную,
Горя тяжелаго жертву несчастную!
Тише бери ее, мертвенно-бледную,
Девственно-стройную, детски-прекрасную!
Вот и из волн ее бедную вынули.
Прежде, чем члены совсем не остыли,
Братья, - душою смирясь,
Тихо смежим ее веки опухшия, -
Пусть эти тускло слепые, потухшие
Очи не смотрят на нас.
Сквозь оболочку свою тиноватую
Мертвенно очи блестят;
Словно на небо во всем виноватое,
Вечно-немое, ни кем непонятое,
С дерзкой угрозой глядят
Кончилась жизнь ее, мрачно суровая.
В вечном труде, нищете, нездоровая,
Всеми, всегда беспощадно гонимая,
И никогда-то никем нелюбимая -
Век свой она прожила
Сложим на грудь, истомленную битвою,
Руки крестом ей, как будто с молитвою
В вечность она отошла!....
Братья! сознаем теперь ее слабости,
Вспомним всю силу греха-искусителя
И представим несчастную благости
И милосердью ее Искупителя.
(перевод В. Д. Костомарова)