В осьмнадцать лет
В мой городок из северной столицы
Глухой, метельной ночью я скачу
Услышать смех двоюродной сестрицы.
Я юный ус порывисто кручу,
Бубенчикам заливистым внимаю
И ямщику нелепости кричу.
Оборотясь, кнутом он машет: знаю!
(А борода — как глетчер, и в глазах
Лазурное приветствие читаю.)
Вкруг фонарей танцует снежный прах;
Дымится пар над крупами лошадок
И свищет ветер в гривах и хвостах.
И этот свист, как голос лирный, сладок
Под сводами торжественных ворот
(Являющих возвышенный упадок).
Вот белый дом. И здесь она живет…
Молчите, бубенцы! И тихо мимо
Дверей заветных он меня везет.
Горит душа, больной тоской томима,
И к лону нежной девушки мечта —
В осьмнадцать лет! — влечет неудержимо.
«Теперь скачи!..» Знакомые места:
Дрема домов, что выбиты навеки,
Как в бронзе, в детской памяти. Креста
Серебряное пламя; шар аптеки…
Там — сад во мгле… Всё за сердце берет!
И грезится: вот приоткроет веки,
Шепнет: «целуй!» и как дитя уснет.