В осьмнадцать лет

В мой городок из северной столицы

Глухой, метельной ночью я скачу

Услышать смех двоюродной сестрицы.

Я юный ус порывисто кручу,

Бубенчикам заливистым внимаю

И ямщику нелепости кричу.

Оборотясь, кнутом он машет: знаю!

(А борода — как глетчер, и в глазах

Лазурное приветствие читаю.)

Вкруг фонарей танцует снежный прах;

Дымится пар над крупами лошадок

И свищет ветер в гривах и хвостах.

И этот свист, как голос лирный, сладок

Под сводами торжественных ворот

(Являющих возвышенный упадок).

Вот белый дом. И здесь она живет…

Молчите, бубенцы! И тихо мимо

Дверей заветных он меня везет.

Горит душа, больной тоской томима,

И к лону нежной девушки мечта —

В осьмнадцать лет! — влечет неудержимо.

«Теперь скачи!..» Знакомые места:

Дрема домов, что выбиты навеки,

Как в бронзе, в детской памяти. Креста

Серебряное пламя; шар аптеки…

Там — сад во мгле… Всё за сердце берет!

И грезится: вот приоткроет веки,

Шепнет: «целуй!» и как дитя уснет.