Из поэмы «Весна»
О, Муза, рассмотрим жилища долины и быт земледельца!
Здесь мраморных статуй не видно, колонны не высятся стройно;
Искусственных нет водомётов, вверх бьющих живою струёю.
Вот дерево дом заменяет: под ним своё детство и юность,
И старость хозяин семейства провёл. Вот кустарник терновый,
Служащий оградой для дома. Вот по двору пруд протянулся
И в нём отражённый я вижу свод неба с его облаками;
Наседка, нахохлясь, у пруда тревожно скликает утяток;
Они же бегут от нея и сползают в прохладные волны
И резво щебечут в осоке. А вот длинношейные гуси,
Сердито подняв свои крылья и с гоготом ими махая,
Кудластую гонят собаку. Вот жолтоголовые дети
Купаются, под воду голову прячут, болтают ногами,
Чтоб тем сохранить равновесье. А вот с озабоченным видом
Малютка с корзиной бежит с целой свитою кур хлопотливых.
Вот стала она, вот взмахнула нарочно пустою ручёнкой,
Чтоб их обмануть, и, внезапно осыпав их зёрнами, смотрит,
Как все они, в кучу собравшись, клюют их и, ссорясь, дерутся.
Вот там в уголке притаился весь беленький, маленький кролик
И робко поводит глазами. Вот голубь, воркуя, с насеста
Идёт прогуляться по крыше и чешется красною лапкой,
И грудочку носиком чистит, и перья свои расправляет,
И к милой подруге спешит: он ревнует её и в досаде,
Косясь на неё, всё вертится; но, лаской ея ободрённый,
Подходит к ней ближе, воркуя, и нежно цалуется с нею;
Вот оба взвились, полетели и скрылись за садом зелёным.
За ними во след полечу я, куда они путь мой укажут!
Как чудно хорош этот сад! Как всё в нём свежо и душисто!
Зефир, лепестки подхвативши, взвивает их к синему небу
И сыплет оттуда дождём. Не увидишь тут редких растений,
Что к нам моряки доставляют из Африки знойной и дикой:
Ни фиг здесь, ни кактусов нет, растений роскошных не видно -
Полезному лишь предпочтенье. Смотри: вот орешник кудрявый,
Над ним - небеса с облаками, за ним же - поляны и нивы,
Озёра вдали, окружонные гор бесконечной грядою.
Любуется взор мой их видом; но я их теперь оставляю
И вновь обращаюсь к ближайшему. Милый тюльпан! кто, скажи мне,
Украсил венец твой такою роскошною прелестью красок?
Ты был бы царём межь цветов, когда бы не пышная роза,
Которая всех так чарует своим ароматом чудесным.
Да вот и сама она тут, эта миром воспетая роза.
А вот из-под листьев и ландыш глядит серебристой головкой,
А тут гиацинт выставляет свой синий душистый цветочек
И дышет в лицо мне денная фиялка своим ароматом,
Ночная же скромно стоит, затаивши в себе аромат свой:
Денные цветы торжествуют пока; но лишь вечер настанет,
Она пристыдит их собою - затьмит она всех ароматом.
Она - образ духом великих. Лишь призрачным только героям
Толпы удивление нужно: герой настоящий смиренен:
Он добр для добра и творит втихомолку святые деянья.
Смотрите, как гордо гуляет павлин подле грядки цветущей!
Покрытые пылью блестящей цветочки ее все сияют
Как-будто небесные звезды, а он горделиво вкруг ходит
И, радужный хвост распустивши, своей золотистою шеей
С зелёным отливом поводит. Кружась над его головою,
В восторге снуют мотыльки и не знают куда бы спуститься:
Порхают они над цветами, порхают над радужным кругом
И тихо садятся на свежий цвет вишневых веток,
Которые только недавно хозяин привил. Вот хозяйка,
Прелестная видом, сидит в виноградной беседке с работой.
Она - точно светлая радость, а граций любимец - младенец,
Ласкаясь, повис ей на шею и ей не даёт заниматься,
А подле другое дитя, на муравке играя, лепечет…
О, трижды счастливое племя! Забот ты не знаешь тяжолых,
Ты гордости, зависти чуждо; как речка по чистому полю,
Течёт твоя жизнь без волнений. Пускай в колесницах победных,
Влекомых слонами, другие себя на показ выставляют
И чернь на них смотрит, взобравшись на крыши; пускай монументы
Гранитные ставят себе, чтоб рабы униженно их чтили:
По мне, тот лишь взыскан судьбою, кто, суетность презрев людскую,
На лоне природы живёт и любуется солнца восходом,
Лугами, лесами и песне ночной соловьиной внимает.
Нечистая совесть не ходит, как тень, за ним всюду на ниву
И в поле, где стадо пасётся его, и в сад виноградный…
Труд пищу ему приправляет, и кровь в его жилах здорова;
Спокойно он спит и с зарёю встает, пробуждённый рассветом.
(перевод Ф. Б. Миллера)