Хоромы
Я давно замкнул себя в хоромы,
Отделив удел свой от людей.
Я замкнул с собой огонь и громы,
И горит цветной костёр страстей.
Я давно избрал себе в Пустыне
Голубой оазис островной.
И годами нежу в нём, доныне,
Цвет, мне данный Солнцем и Луной.
Я исполнен Солнечною кровью,
И любим я влажною Луной.
Кругодни я начинаю новью,
Меж стеблей лелея цвет дневной.
Этот цвет подобен рдяной чаше,
Золотые у неё края.
Влей вино, — оно светлей и краше,
Слиты двое здесь: не я и я.
Всё, что ни придёт из-за Пустыни,
Что достигнет звоном изо-вне,
Я качаю в чаше злато-синей,
Цепи звуков замкнуты во мне.
И пока негаснущий румянец
Стелется по синей высоте,
В мировой вхожу я стройный танец,
Пляской звёзд кончая в темноте.