К портрету Фелицы на сторублевой бумажке
Недаром мудрую Фелицу
Маститый воспевал певец, -
Сия немецкая девица
Была, ей-богу, молодец.
Ну что ж, что там она шалила
С солдатиком под старость лет
И пол-России закрепила?
На ком, скажите, пятен нет?
Луна в серебряной порфире
Гуляет средь небесных тел,
И та вся в пятнах, - в здешнем мире
Быть с пятнышком и бог велел.
Ты велика, Екатерина!
Мы чтим и ныне твой портрет;
Ты сторублевая по чину
И всем ты дорога, мой свет!
На фоне радужном прекрасны
Твой лик, твой царственный наряд;
Как прежде, манит взор твой ясный
И офицеров и солдат.
Да, все в России: старый, малый
На твой портрет глядят любя;
По смерти ты милей нам стала:
Мы все хотим иметь тебя.
За оду заплати поэту,
Прошу, Катринхен, будь мила!
Ах, если б ты хоть полпортрета
За эти вирши мне дала!