Ослы
В местах гористых,
Куда-то на войну
Потребно было весть казну.
Известно, что в дорогах каменистых
Ослы удобнее гораздо лошадей;
Так для поездки сей
Ослов с полдюжины завербовали,
Навьючили и навязали
На шею им бубенчиков, звонков;
А сверх ковров,
Которыми казна была накрыта,
Поставили гербы, чтоб всякий знал,
Что государственный везётся капитал;
Да сверх того Ослам дана и свита;
И велено: и впереди,
И позади
Идти солдат по взводу.
Пошла казна, бубенчики звенят,
Гербы блестят,
Погонщики кричат,
Давая знать народу,
Чтоб всякий, кто Ослов встречал,
Дорогу им давал.
Хоть рад, хотя не рад, народ повиновался
И в сторону бросался;
Иль, шляпу сняв, стоял
И дожидался,
Чтобы Ослы
Скорей прошли.
Они же, как на смех, никак не поспешают:
Красуются в звонках,
И шаг за шаг
Переступают,
Гордяся торжеством своим. —
Ослы воображают,
Что из почтенья к ним
Такое видится смятение в народе;
Подобные скоты все горды по породе. —
Пришла казна: развъючили Ослов,
И на другой же день их в лес послали
С погонщиком для воски дров.
Но что за чудеса? уборы все пропали!
Нет более мешков,
Нет более гербов,
Не стало и звонков,
Не стало и ковров!
Никто с дороги не съезжает,
Никто и шляпы не снимает:
Кто встретится, тот первый их толкает,
А между тем погонщик по бокам
И по ушам
Их — то и дело — знай стегает. —
Задумались Ослы, и воротясь домой,
Толкуют меж собой
Об этом приключеньи:
И ну, просить коня, который с ними был,
Чтобы решил он их недоуменье.
Да тут чего решить? — ответ коня им был —
Потребно ваше ослепленье,
Чтобы подумать, что Ослам
Кто мог оказывать покорность и почтенье. —
Кому же, коль не нам? —
Ослы, Ослы! не вам,
А деньгам, да гербам.