Ищите по названию, строке из текста, имени автора, категории или рубрике.
Храня завет родных поверий — Питать к греху стыдливый страх, Бродил я в каменной пещере, Как искушаемый монах. Как муравьи кишели люди Из щелей выдолбленных глыб, И, схилясь, двигались их груди, Что чешуя скорузлых рыб. …
Сколько в Городе дверей, — вы подумали об этом? Сколько окон в высоте по ночам змеится светом! Сколько зданий есть иных, тяжких, мрачных, непреклонных, Однодверчатых громад, ослеплённо-безоконных. Склады множества вещей,…
Проснувшийся город повторяет свою привычную, всем надоевшую жизнь под серым небом. Образы стоячего болота и ядовитого чада показывают среду, в которой гибнут свежесть и надежда.
Пахнет кровью и позором с бойни. Собака бесхвостая прижала осмеянный зад к столбу Тюрьмы правильны и спокойны. Шляпки дамские с цветами в кружевном дымку. Взоры со струпьями, взоры безнадежные Умоляют камни, умоляют пала…
Мечтает об уединенье, Кто видит только в отдаленье Пустыню, садик, сельский дом, Долину с резвым ручейком И даже… стадо с пастухом! Блажен, кто с добрыми друзьями Сидит до ночи за столом И над славянскими глупцами Смеетс…
…го мной; И в тишине святой Философом ленивым, От шума вдалеке, Живу я в городке, Безвестностью счастливом. Я нанял светлый дом С диваном, с камельком; Три комнатки простые — В них злата, бронзы нет, И ткани выписные Не к…
Дух неволи, стройный вид, Свод небес зелёно-бледный, Скука, холод и гранит — Всё же мне вас жаль немножко, Потому что здесь порой Ходит маленькая ножка, Вьётся локон золотой.
Петербургского окру́га;[1] Хуже не было б сего Городишки на примете, Если б не было на свете Новоржева моего.
Проклятый город Кишинёв! Тебя бранить язык устанет. Когда-нибудь на грешный кров Твоих запачканных домов Небесный гром, конечно, грянет, И — не найду твоих следов! Падут, погибнут, пламенея, И пестрый дом Варфоломея[3], …
И на публичное кладбище захожу, Решётки, столбики, нарядные гробницы, Под коими гниют все мертвецы столицы, В болоте кое-как стеснённые рядком, Как гости жадные за нищенским столом, Купцов, чиновников усопших мавзолеи, Д…
Двое рыцарей стоят. Оба смело и свободно В очи прямо ей глядят. Блещут оба красотою, Оба сердцем горячи, Оба мощною рукою Оперлися на мечи. Жизни им она дороже И, как слава, им мила; Но один ей мил — кого же Дева сердцем…
Довольно чистенькие норки, В углу на полке образа, Под ними верб[ная] лоза [С иссохшей просвирой и свечкой], < > [Горшок с на окне], Две канареички над печкой —