Стихи XX века

С тревогой жуткою

Каждый новый день ожидается как весть о казнённых, а ночное воображение мучительно воссоздаёт удушение человека в петле. Личная тревога превращается в протест …

Струя резеды в тёмном вагоне

Тёмный вагон и запах резеды становятся пространством короткой, тревожной мечты об освобождении от запретов. Погребальные цветы, свечи и страх крови смешиваются с …

Супруги Митины

Благополучные супруги говорят о народном страдании среди роскошной еды, одежды и искусства. Восхищённые реплики наблюдателя обнажают разрыв слов и образа жизни.

Сходные решения

Поэтические парадоксы получают простые этические толкования. За призывами к измене, страсти и отрицанию обнаруживаются верность себе, поиск истины и равенство людей.

Сынок (Есть у меня сынок-малютка)

Отец пытается учить маленького Петю счёту по газетным сообщениям, но цифры оказываются перечнем кровавых жертв. Детская игра сменяется ужасом взрослого и надеждой, …

Там, где жили свиристели

Стаи вымышленных времирей пролетают над елями, превращаясь в образ ускользающего времени и звучащей жизни. Птичья песня и новые слова передают восторг и …

Твой домик

Домик адресата затерян в уснувшем лесу, где речки капризно извиваются и по утрам видна роса на слезах тоскующей ивы. Угол героя - …

Тело играет

Телесная жизнь меняет желания, обличья и поступки. Душа остаётся спокойным наблюдателем этого непрерывного движения.

Тёмно-лиловые фиалки

Лирическая героиня получает от поклонника темные фиалки, но считает его влюбленность наивной и неприятной. Ее усталый взгляд губит цветы, как и надежды …

Тома

Трепетва

Стихотворение складывается из коротких созвучных слов, многие из которых выглядят заново созданными. Их перекличка делает главным событием ритм и движение самого языка.

Триолеты

Укор

Встреча с отцом любимой возвращает герою одновременно любовь и ненависть, превращая память о её страдании в личный стыд.

Умершей в 1781 году

Героиня чувствует в себе мечту умершей девушки и переносит на себя ее страсть и религиозный страх. Распятый Христос, крест и ожидание смерти …

Утренняя песенка

Ласковое утреннее обращение побуждает мальчика вставать, умываться, завтракать и одеваться. Цветы, пчела и сад становятся понятными ребёнку примерами, ведущими к игре на …

Утро

Рассказ об утренней дуэли строится на повторах и немногих следах произошедшего. Кареты увозят живых, а пастухам остаётся найти кровь на траве.

Февраль

Февраль показан жестоким и обманчивым хозяином коротких дней. Ненадёжное тепло только подчёркивает возвращающийся ночной холод.

Художник

Художнику

Напутствие художнику Евгению Пуни: лови мгновения, твори, лети на крыльях творчества. Невидимые цитры бодрят дух, не стоит замечать мрак.

Царица из цариц

Герой обращается к «царице из цариц»: её строфа уст преображает его, как Фауста, и звук любви уже не пуст. Он влюблён в …

Что — жизнь?..

Жизнь - упоение грядущим и ожидание лучших дней, смерть - разуверение во всём и издевательство над ней. Герой уподобляет себя жизни: скорбящий, …

Чудовище — жилец вершин

Чудовище хватает девушку с кувшином и держит её в косматых руках. Сравнение с плодом соединяет страшный сказочный эпизод с тревожной зрительной выразительностью.

Шутка

Воспоминание о летнем дне соединяет рыбалку с дружеским пением. Уход певцов оставляет благодарную память об общем празднике.

Эксцентричка

Портрет эксцентричной женщины: звезда горит звезде, волна журчит волне, а в ней - чего нигде, она собой полна. Заплачет - блещет смех, …

Эксцессерка

Элегии (К. Р.)/Орианда

Посещение разрушенного родительского дома пробуждает воспоминания о юности и первых стихах. Скорбь о потерянном прошлом смягчается красотой живущей среди развалин природы.

Элегия

Ночное размышление о смерти рисует тихую долину возможного посмертия. Обещанный покой нарушает страх, что память о близком человеке вернётся и за последним …

Эпитафия

Говорящий видит себя в предсмертном оцепенении среди сгущающихся теней. Обращение к сорванным струнам души превращает эпитафию в плач по духовной смерти, уже …

Я бы дорого дал за прощенье твоё

Я был весь в пёстрых лоскутьях

Шут в пёстрой маске развлекает толпу бессвязными историями. Смех зрителей соседствует с болью, а срыв речи вызывает требование замолчать.