Ландыши, ландыши, бедные цветы!
Букет ландышей пробуждает радостный душевный огонь. Их белизна и аромат воспринимаются как безмолвное благословение и светлая мечта.
Век
Случайный стих
Стихи XX века
Здесь собраны стихи, написанные в XX веке. Читайте полные тексты лирики, поэм и новаторских произведений, сравнивайте авторов и переходите к их страницам.
Смотреть поэтов группы →Произведения
8868 произведений
Все стихи
Ласкою утра светла
Светлая утренняя спутница не задержится и не уснёт в пустыне. Собранная ею роса становится ладаном для неизречённой святыни.
Лежали груды мха на берегу морском
Морской берег радует героев солью, светом и шумом волн. Рыжие груды мха кажутся обрезками волос и придают прогулке живую, чуть смешливую чувственность.
Лежу в траве на берегу
После дороги через поля герой отдыхает на ночном речном берегу. Плеск воды и зелёные блески туманного луга делают его покой созерцательным и …
Лежу я на животике
Беззаботный обыватель не тревожится о запрете библиотек и насилии над мыслью. Его самодовольный монолог обличает равнодушие к просвещению.
Лень
Лениво шевелится пруд, сверкают бриллиантовые искры, жужжит слепень. Ростинкам над водой тоже лень.
Лес и в наши дни, как прежде
Лес хранит древние тайны даже в современности. Песня, леший и скрытое знание поддерживают ощущение непрерывного волшебного присутствия.
Лесное
Лирическое «я» становится голосом безмолвного леса и переводчиком его тёмных наречий. Поэтическая речь стремится выразить жизнь мхов, трав и деревьев перед лицом …
Либава, Либава, товарная душа!
Городу богатых вилл предъявлен упрёк в духовной пустоте. Стремление к прибыли подавляет жизнь и поселяется в ней кислой скукой.
Лиловый очерк снежных гор
Снежные горы исчезают в закатном тумане, а душа тоскует об утрате. Пленительный простор превращается в стену внутренней палаты мечты.
Лисодева
Шутливый женский портрет развёрнут через настойчивое сравнение с лисицей. Домашний завтрак, лесные соблазны и нелепая мечта о полёте поддерживают игру ласковой насмешки.
Листья бледные кружатся
Осенние листья и жёлуди превращаются в детей деревьев, играющих с рекой и обменивающихся украшениями. Их игра завершается увяданием и будущим ледяным сном …
Лифт
Короткая поездка в лифте становится поводом для шутливого флирта. Разные этажи обрывают разыгранную близость и создают комическую развязку.
Личины. Триолеты
Шестнадцать портретных триолетов показывают людей в бытовых, трагических и фантастических обликах. За конторским писцом, поэтом, танцовщицей и влюблённой женщиной открываются разные формы …
Лотосы
Лотосы на Ниле раскрываются как души, ожидающие солнечного очищения. Их ночная скованность и дневное освобождение связывают пейзаж с египетской религиозной символикой.
Лукавый хохот гнусных баб
Утренний насмешливый смех напоминает герою о вновь обретённом рабстве. Он видит впереди непомерно долгий путь, который должен пройти вопреки унижению.
Луна взошла, и дол вздохнул
Восход луны оживляет долину молитвенным вздохом росы. Мирный луг и море соединяются в странном сне с предчувствием грозного гула.
Любите, люди, землю, — землю
Герой призывает любить землю вместе с её зелёной тайной и отравами. Принятие тёмного земного начала становится для него сокровенным велением.
Люблю большие города
Герой признаётся в любви к шуму и разгулу больших городов. Даже скрытая угроза не отменяет их притягательности.
Любовь земная. Триолеты
Восемь триолетов соединяют телесную нежность с верностью, дарением и поэтическим предназначением. Птичья песня становится примером любви, способной преодолеть клетки и земные ограничения.
Люди вежливы и кротки
Внешняя вежливость жителей не спасает их от беспощадного обвинения в глупости. Насмешка противопоставляет кроткие манеры умственной пустоте.
Мадригал
Лирическое признание сравнивает взгляд героя с июльской ночью. Всё течение времени в нём оказывается наполнено единственным образом любимой.
Май
Весенний май меняет город и вовлекает всех в любовное волнение. Ироническая концовка уравнивает политических противников перед общей властью чувства.
Макс Волошин первый был
Шутливая колыбельная собирает поэтов вокруг маленькой Майенки. Литературные имена становятся участниками домашнего баюканья.
Малыш, отцу послушный
Трое детей по-разному обращаются с цветными воздушными шарами. Послушание, шалость и мечтательное созерцание складываются в маленькие портреты детского воображения.
Мальчиком, бегущим резво
Мальчишеская резвость скрывает усталость и отчаянную нежность героини. Адресат видит игру, не замечая её болезненной глубины.
Мальчик сказал мне: «Как это больно!»
Юноша впервые узнаёт силу сердечной боли. Героиня сочувствует его беспомощному стремлению к близости.
Матово-нагие плечи
Портрет девушки построен вокруг обнажённых плеч и сброшенных лент. Запах мяты и ласковые речи студента усиливают чувственность короткой сцены.
Матрос
Ночной морской труд сменяется радостью раннего прибытия в порт. Усталый матрос выбирает вино, еду и краткое забытьё вместо сна.
Мачеха
Сирота рассказывает о злой мачехе и страшном свадебном пути. Сказочные образы соединяют принуждение с памятью о любви.