Рождение футуризма
Случайный отпечаток палитры на брюках художника объявляется произведением и началом нового салона. Миниатюра высмеивает превращение бытовой нелепости в программный художественный жест.
Здесь собраны стихи, написанные в XX веке. Читайте полные тексты лирики, поэм и новаторских произведений, сравнивайте авторов и переходите к их страницам.
Смотреть поэтов группы →Случайный отпечаток палитры на брюках художника объявляется произведением и началом нового салона. Миниатюра высмеивает превращение бытовой нелепости в программный художественный жест.
Смола, иней, роса и человеческая слеза соединены повторяющейся хвалой светилам и жизни. Малые прозрачные формы выражают общий светлый порядок.
Плавание по Нилу вызывает у героя не восхищение древностью, а чувство несвободы. Он выбирает морской простор и подвижность вместо тяжёлого покоя пирамид …
Ручьи рассказывают, что их вскормили снежная колыбель и солнечные лучи, а ели пели им горькие думы. Они смело несутся вперёд, разбиваются о …
Скорбящую призывают увидеть в смерти подобие сна и успокоившейся бури. Живое море служит утешением и знаком продолжающегося движения.
Самовосхваление превращает будущую всемирную славу в дерзкий поэтический спектакль. Эготворчество провозглашено источником исключительной красоты собственного голоса.
Города отравляют воду и человека, вытесняя лес, чистые стада и свободный простор. Попытка вернуться к пастушескому миру не обещает спасения: человеческая рука …
Осенний лист раскрывает краски, скрытые во время весенней нежности. Его пылание разрастается в видение мира, который исчерпывает себя собственным огнём.
Светляк в лесной часовне становится природной лампадой. Его огонёк вызывает размышление о святости света и незримой душе.
Северное сияние раскрывается как подвижная игра разноцветных лучей и огненных столбов. Зримое великолепие постепенно становится вопросом о тайном пути пространства и знаках …
Неполученное письмо заставляет героиню вспоминать недавнюю близость. Весеннее обновление лишь усиливает страх утраты.
После бури холодный солнечный день открывает прозрачные сады, рябину и первые следы льда. Чувствуя недолговечность света, герой благодарит за листву, запахи смолы …
Изнемогающий герой представляет странствие и встречу со стариком, способным утешить его простыми словами. Желание человеческого участия соединяется с робостью перед Богом, которого …
Героиня чувствует освобождение от прежней любви. Сохраняющаяся слабость уже не мешает прощению и возвращению ясности.
Образ северного веера соединяет слоновую кость, лак, холодные краски и отсылку к Бердсли. Семь дощечек уподобляются сложенному узору букв, который не хочется …
Герой обращается к смерти: он не боится её, потому что жил и будет жить в вечной вселенной. Он верит, что след его …
Красота любимого лица и тела передана через солнце, пчёл, стрелы и морские волны. Завершающий вопрос признаёт бедность песен перед тем, кого хочется …
Солнечное движение раскрывается в многообразии цветов, запахов и форм растений. Каждый цветок отвечает на жизнетворный огонь собственной неповторимой окраской и подобием небесного …
Закат представлен нисхождением красной девушки. Земля и море встречают солнце радостным танцем.
Сон складывается из телесных ощущений, насекомых, травы, соломы и внезапных превращений. Речь движется между тяжёлым дыханием, закрывающимся веком и взглядом сквозь кровлю, …
Ночной кошмар меняет облик от сколопендры до собаки-змея с человеческим ехидством. Угрожающая сила рассеивается после крика, оставляя пробудившемуся лишь движущуюся тучу.
Усталый от любви герой отвергает возможность нового чувства и затем горько об этом жалеет. Мифы о Дедале и Икаре помогают противопоставить бескрылое …
Сонет превращает любовную муку в сияние нетленной крови и освящение возлюбленной. При этом ранняя лазурная дружба остаётся за неприступной границей, которую страсть …
Чувственная близость превращается в узор поцелуев, запахов и звучаний. Две отдельные красоты осознают себя единым любовным существом.
Встреча зимы и весны представлена борьбой двух женщин. Метельное противостояние сменяется цветением и примирением, превращая сезонную смену в сказочное действие.
Образ прежнего любимого постепенно покидает сны героини. В монастырском пространстве она принимает нелюбовь как холодное исцеление души.
Мрачная картина степи: синий ворон поднимает алый клюв, пьёт глазки, собирает дань с костей. Рассказчик обращается к родной стороне, вековой глухомани.
Ангел Израфил ударит копьём в золотой щит у престола, и люди потекут саранчой из могил. Бог восстанет, тень Его падёт на судный …
Водяной Суллукэн раздвигает тростники у реки, но девушка Татта зовёт на помощь Окунаса, и старику лучше скрыться. Он должен охранять рыб, а …
Под тиканье часов День и Ночь спорят о свете, темноте и назначении существования. Возвращающийся суточный круг соединяет вопрос о могиле с принятием …