Стихи XIX века

Где, скажите мне, та высь небес лазурная

Герой ищет утраченную нравственную ясность в мире Татьяны, Онегина и Ленского. Пушкинские образы противопоставлены не названной прямо современности.

Городок

Родной городок, когда-то казавшийся скучной тюрьмой, становится в разлуке источником болезненной нежности. Усталое сердце находит в его бедных и смешных чертах счастье, …

Город спит, окутан мглою

Ночной город и дальняя заря напоминают герою о грядущем возвращении тоскливых дней. Внешняя тишина окрашена тревожным ожиданием.

Гроза прошла, и ветка белых роз

После грозы аромат роз входит в окно, пока вдали ещё слышны раскаты грома.

Дайте, дайте мне, долины наши ровные

Герой просит родные долины вернуть тишину детства и утраченное счастье. Невозможность прожить прошлое заново заставляет его ощущать себя ошибкой жизни.

Две сестры

Обида посылает свои слёзы в золотую чашу вечной Кары. Мрачное мифологическое видение связывает земное страдание с приближением последней расплаты.

Душа безумная поэта

Душа поэта снова и снова принимает обещания красоты, хотя земной мир разрушает надежды. Мечта неизменно возрождается, оставаясь источником его дыхания и возможной …

Если б хотел я любить

Желания теряют предмет в мире, где существуют лишь герой и Отец. Их раздельные состояния - жизнь без хотения и воля без жизни …

Есть дни, когда душа болезненно чутка

Бывают дни, когда душа открыта как рана и острее чувствует даже радость. Запах или забытый мотив возвращает утраты и пробуждает струну давно …

Жизнь

Жизнь определена рядом образов: отражение лунного лика в воде, сфера, чей центр повсюду, пропасть без дна, вечность мгновения. Она трепетание Моря под …

Закатные цветы

Закатные краски и невозвратные лучи, облака-гирлянды повисли над туманными равнинами и лесами. Небесные розы облаков с состраданием глядят на печальные долы и …

Закрыла осень все пути

Осень гасит жизнь трав и ручьёв. Герой зовёт память оживить летние всходы, чтобы мечта вернула движение среди зимней темноты.

Зарница

Герой встречает возлюбленную на берегу перед грозой и приникает к её холодной, неподвижной руке. Вспышка зарницы и её зловещий взгляд придают сцене …

Зеленоватый свет пустынной лунной ночи

И да, и нет (Бальмонт)/1

Герой принимает боль и противоречия бытия, утверждая собственное величие даже созданной им пустыни.

И да, и нет (Бальмонт)/2

И да, и нет (Бальмонт)/3

Герою страшны звери, черви, птицы и их животный сон. Он любит беглость зарницы, ветер, море, мёртвые горы, листья и немые цветы, мысли …

И да, и нет (Бальмонт)/4

Демоны, гении и люди заполнят все миры, а четыре стихии - Земля, Огонь, Воздух и Вода - соприкоснутся с душой навсегда.

И да, и нет (Бальмонт)/5

И да, и нет (Бальмонт)/6

Из белого камня ступени

Южные звёзды озаряют каменные ступени, росистые цветы и деревья. Среди едва слышного шёпота героиня чувствует, как в сердце снова просыпается безумная мечта.

Из сказки

Вечерний лес превращается в сказочную сцену. Сосны становятся ратью, а заходящее солнце - Жар-Птицей.

Из сокровищницы вечной

Поэту предлагается черпать содержание в человеческих душах. Мыслители и певцы становятся зеркалами, в которых люди венчают собственные отражения.

Искра

Когда храм разрушен, равнодушная толпа соглашается с пророчеством неизбежной тьмы. Жрец бросается в мрак с факелом и гибнет, но его искры продолжают …

Как в панораме, перед нами

Из окна ночного поезда видны исчезающий город, серебряный Дон и чёрные деревья. Ласковый южный ветер и прозрачная мгла делают движение похожим на …

Как в рубинах ярких — вкруг кусты малины

Веселье молодых вызывает у героя воспоминание о сцене из «Фауста». За мимолётным счастьем он видит будущую тяжесть жизни и советует беречь силы.

Как голоса иного мира

Забытые слова на мгновение возвращают душе прежнюю веру и любовь. Угасший храм и ожидание божества передают возможность пробуждения остывших чувств.

Как древний витязь заколдован

Чародейный голос пробуждает дух, прежде скованный дремотой и бессилием. Вернувшаяся способность чувствовать приносит и муку, но герой готов встретить конец гордым ликующим …

Как мирно мы сидим, как тихо

Внешний покой и внутренние бури противопоставлены движению земного шара. Герой утверждает, что каждый человек создаёт собственный мир силой сознания.

Какое дело им до горя моего?

Герой рассуждает о взаимном равнодушии людей, у каждого из которых достаточно собственного горя. Сочувствие предстаёт тяжёлым обменом одной ноши на множество чужих.