Терцина-колибри
В губах возлюбленной есть тайный уголок, полный сласти, и ток бежит от головы до ног. Герой пока в её власти, но в …
Здесь собраны короткие стихотворения русских классиков - законченные произведения, которые удобно прочитать за несколько минут. Лаконичные тексты сохраняют характерные образы, интонацию и мысль автора без сокращений.
В губах возлюбленной есть тайный уголок, полный сласти, и ток бежит от головы до ног. Герой пока в её власти, но в …
Речная вода, ветер, невода и ночная осока создают тихий, влажный пейзаж. Человеческие фигуры возникают в нём почти как продолжение деревьев и трав.
Предполагаемые обвинения в любовном обмане перерастают в спор с чужой уверенностью в собственной неприступности. Ответ героини принимает риск страсти и её разрушительную …
Героиня уверяет возлюбленного, что он никогда её не прогонит: весну не отталкивают, а она поёт ему ко сну. Её имя - «вода …
Японская чайная сцена соединяет красочную игру гейш с рассказом о ревности случайных моряков. Проколотые глаза на фотографиях любимых нарушают изящное веселье памятью …
Лунное окно обостряет тревогу о любимом. Молитва и мечта смешиваются с желанием уйти из земного мира.
Воспоминание об устрицах соединяет вкус и цвет. Утраченное наслаждение оборачивается мучительной пустотой.
Уходящее лето бросило героине последнюю розу «от великой любви». На кого оно похоже: на поэта? Нет: насмешливый ответ дан в цензурном пунктире. …
Группа утончённых избранников противопоставляет свою чувствительность грубому анализу. Повторный самопортрет соединяет эстетическое единство с высокомерным отделением от других.
Цветы, пробивающиеся сквозь снег, уподоблены мотылькам и нежным заячьим ушам. Повторы и новые слова создают почти осязаемую лёгкость цветения.
Чтение Лючинь разворачивается в густую звуковую фантазию, где ночь, лодки и молчание связаны повтором шипящих. Игра словами делает литературное переживание самостоятельным, тревожным …
Частушки гражданской войны: Юденич мчится с Петербурга как наскипидаренный, Пилсудский разобьётся панским лбом об Коммуну, Деникин вспух и стал криволицый.
Кольца, песни и слёзы героини разнесены по чужим рукам, устам и глазам, словно вся юность рассеяна по площадям.
Сердце-птица, принесённое любимому, вызывает страх чужого вмешательства и собственной непокорности.
Голос героини, подобный первой после дождя иволге, обещает примирить плачущих.
Реплика о доме с запертыми вещами и открытым сердцем иронически оправдывает присвоение доступного.
Героиня признаёт право друга на рост, но напоминает, что его самообладание означает утрату власти над ней.
Сжатые младенческие кулаки и раскрытые ладони умерших изображают жизнь как неизбежно проигранный поход.
Босая Россия утешена сравнением с ангелами, тогда как обутые представлены источником опасности.
Собственная эпитафия соединяет песни по утрам, слёзы вечером и смех перед смертью.
Поэтическое странствие по собственным песням незаметно входит в чужие души и уносит их мир с собой.
Ответ на дар рубинов утверждает первенство поцелуя и невозможность купить героиню мелкой платой.
Обвинение в распутстве встречает резкий отказ адресату, чьи поцелуи неприятнее горячей печки.
Горе уподоблено любимой внучке, которую героиня берёт за руку на прогулку после бессонных ночей.
Героиня отвечает на оскорбление требованием вежливости и ухода нежеланного гостя.
Голос вора отрицает вину и присваивает лишь то, что плохо лежит в чужом доме.
Ночные шаги за окном превращаются в тревожный счёт ожидания и бессонницы.
Каждый звук шагов у порога приносит ложную тревогу, но ожидание следующего прихода не прекращается.
Ироническая запись в гостиничной книге считает достоинством гостя уже то, что он ничего не украл.
Героиня допускает конец любовной страсти, но не может представить день отказа от стихов.