Благослови свиные хари
Призыв простить уродство мира распространяется и на самого человека. Бог представлен создателем добра и зла.
Здесь собраны короткие стихотворения русских классиков - законченные произведения, которые удобно прочитать за несколько минут. Лаконичные тексты сохраняют характерные образы, интонацию и мысль автора без сокращений.
Призыв простить уродство мира распространяется и на самого человека. Бог представлен создателем добра и зла.
Забывшая молитвы героиня вновь обращается к Богу из душевной пустоты. Она просит отдать любимому всё благо, которое было предназначено ей самой.
Дерзкое обращение к другой женщине превращает уязвимость и боль в демонстративную жестокость. За игрой в королевскую власть и лёгкость любовных ударов скрывается …
Разрисованный футурист выходит на улицу с подругой. Комический портрет строится на нелепом костюме и реакции прохожих.
Буря охватывает деревья, ковыль и реку. Звуки и олицетворения создают чувство общего тревожного движения.
Внезапная близость мужчины переживается героиней как угроза подчинения. Любовь обретает образ тяжёлого надгробия, заранее омрачающего её дальнейшую жизнь.
Городская сценка в автомобиле: пара обменивается фразами на тротуаре, город вывернулся, вывески выплёвывают буквы «О» и «S». На горе, где плакало темно, …
Старший собеседник воспринимает собственные дни как маятник между скукой и знанием. Юная мечта друга трогает его, напоминая детский почерк на полях давно …
Автор советует случайному знакомому не забывать улыбку, когда обида и тоска лишат сил. Мысль о всеобщей детской беспомощности должна смягчить страдание и …
Скрываемое чувство выдаёт себя взглядом и невольными движениями. Герой замечает любовь слишком поздно, когда её признание уже не нужно.
Любимое сердце уподоблено ароматному цветку лотоса посреди белого озера груди. Восточная миниатюра соединяет телесный образ с нежностью любовного обращения.
Поэтическое выступление обращено против высокомерия светской аудитории. Новизна речи и агрессивная насмешка становятся способом утвердить собственное место в искусстве.
Вечер пробуждает печальные воспоминания о былой любви. Прощаясь с ней в последний раз, героиня одновременно чувствует возможность новых мечтаний и возвращения к …
Голландские дома, каналы, лавки и жители вызывают ощущение знакомой картины. Современный пейзаж словно возвращает наблюдателя во времена Рембрандта и ван Остаде.
Ночной ресторан над Курой превращается в сцену тревожного предчувствия. Река, уподобленная кошке, уносит гвоздику и вызывает мысль о чьей-то грядущей гибели.
Герой снова испытывает жажду после ночи поцелуев и отвергает уверенность в существовании науки любви. Власть Амура оставляет человеку лишь принятие радости и …
Античные стилизации соединяют жалобу на обманчивые поцелуи с обращением к статуе. Неутолимая любовная жажда подчинена Амуру, а второй фрагмент развивает двойственность желания.
Три античные стилизации переходят от обращения к статуе и двойственности желания к вопросу о Дедале и двустишию о стихах. Телесный образ, мифологический …
Ветер кажется герою вечным светлым чародеем. Его свободное движение упрекает тусклую жизнь человеческих площадей.
Добрый маг оберегает цветочный венок, предназначенный для светлого пути. Хитрый враг пытается вплести в него болотные цветы и знаки лабиринта.
Светлое небо и весенние лужи противопоставлены душевной кривизне и тяжёлым мыслям героя. Чужое участие не избавляет его от сознания, что вся дальнейшая …
Осенний день, прозрачный и тихий: незримая женщина склоняет хрустальные весы с поднебесья. Каждый жёлтый лист, падающий на чашу золота, грозит перекачнуть их …
Автор обращается к ветрогону, сумасброду и летателю, создающему весенние бури и гонящему лазурь. Он просит безумного искателя мчаться, нестись и опьянять бурями.
Вечер Генуи вызывает видение бегства Святого семейства. Библейский сюжет приближен к человеческой тревоге матери, ребёнка и странников на чужой земле.
Гаснущие закатные краски ложатся на зимнее море и плывущие льдины. Краткость солнечного света противопоставлена вечному движению волн.
Вечерний путь вдоль залива проходит среди шиповника, шалфея и обожжённых гор. Человеческая фигура постепенно растворяется в полынном сумраке, принятом спокойным прибрежным миром.
Вечерняя сирень вызывает вопрос о том, кому было предназначено её взволнованное цветение. Любовь воспринимается вместе с неизбежной печалью и уходом.
Перед пустой страницей героиня ощущает власть человека, который не просит даже нежности. Вечерняя неподвижность подчёркивает её беззащитность перед его голосом.
Вечерний покой не унимает большого города. Толпы становятся лишь шумнее, а общее возбуждение превращается в самодовольную спесь.
Первый вечер наедине с любимым не приносит ожидаемой нежности: его прикосновения остаются отстранёнными. Скорбная музыка усиливает разрыв между торжеством встречи и внутренним …