Вчера, идя ко сну, я вдруг взглянул в зерцало

Вчера, идя ко сну, я вдруг взглянул в зерцало,—
                         Взглянул и оробел:
И в длинной бороде седых волос немало,
                         И ус отчасти бел.

Не смерть меня страшит: я, как Кутузов, смело
                         Обнять ее готов, —
Почто же трепещу пред каждой нитью белой
                         Презренных сих власов?

Иль я славянофил? Отнюдь! Но в глас народный
                         Я верю, как они,
А оный глас — увы! — душе моей свободной
                         Сулит плохие дни.

«Когда в твоей браде, — я слушаю тревожно, —
                         Блеснуло серебро,
Душевный мир сберечь тебе уж невозможно:
                         Ты беса жди в ребро!»

Умолкнул вещий глас. — Тоскою беспредметной,
                         Как встарь, душа полна.
..................
..................
....           ....

Не бес один, не пять в моем ребре несчастном,
                         А легион чертей…
Ужель и мне искать в сем кризисе ужасном
                         Спасительных свиней?

И вот опять звенит, но не в ушах, а сбоку.
                         Вот и слова слышны:
«Всего-то отдохнуть тебе мы дали сроку
                         Одну иль две весны.

А ты уж возомнил, что с тульским архиереем
                         Сравнялся простотой.
В противном убедить мы средства все имеем…
                         Любезнейший, постой!»

....

Что дальше слышал я, что увидал в мечтанье,
                         Во сне что испытал, —
Рассказывать тебе не стану в назиданье:
                         Ты сущность угадал.