Сетование

Как доблестный корабль, друг моря и светил,
В недвижной пристани, без волн и без ветрил,
                Стоит окован, обескрылен, —
Мой дух, изнеженный бездейственной мечтой,
                Дряхлеет в праздности немой
                И разорвать свой плен бессилен.

«Чего ты ждешь, корабль?.. Оставь сей пыльный брег!» —
Я молвил, и — смотри! — величественный бег
                Уж он простер по океану…
Когда ж, когда ж и я, стряхнув душевный сон,
                От лени вырвавшись, как он,
                И окрилюся, и восстану!

Нет, в самой праздности мой благородный ум
Гордыней прошлых дней, избытком новых дум
                Не раз, как море, волновался,
Как море между скал, и бился, и гремел,
                И, жадный славы, жадный дел,
                Разлиться в песнях порывался.

Я слышу и теперь мятеж его святой!
Он кличет, он влечет! о! замолчи, постой,
                Постой, властитель беспощадный!
Но он как вихорь встал, все узы он расторг,
                И охватил меня восторг,
                Как жертву бога пламень жадный!

Раскрылся предо мной высокий прежний путь,
Приливом бодрых чувств восколебалась грудь,
                Затрепетали сердца струны!
А! дайте ж лиру мне, судьбы бессмертный дар:
                Да перелью мой вещий жар
                В ее гремящие перуны!

Я, как орел, с вершин направлю свой полет!
При имени моем гонимый отдохнет
                И дрогнет дерзостный гонитель!
Чтоб злобу поразить, проникну в самый ад
                И насыщу душевный глад,
                И буду славы покоритель!

Как жалкий раб земли, от колыбельных дней
Я не был обречен судьбиною моей
                Бесчувственным заботам света;
Высоких мыслей клад мне был от неба дан,
                И вечным жаром, как волкан,
                Моя душа была согрета.

Уже я чувствовал отвагу юных сил;
Меня сокрытый бог насильственно стремил
                На поприще Труда и Славы…
Но, легкомысленный, я дар свой пренебрег
                Для уз любви, для томных нег,
                Для их подслащенной отравы.

Я мирно отдался в свой произвольный плен;
Проникнут гласом дев, как пением сирен,
                Я был объят очарованьем…
Казалось, тихий вал меня к Эдему нес,
                Я плавал в океане роз,
                Был напоен благоуханьем.

Но сердцем я клянусь! — и в рабской неге той
Я не был обаян земною суетой,
                Земного счастия кумиром!
Мой дух был усыплен, но всё я был певец,
                И обреченный мне венец
                В цвету затоптан не был миром!»

Так, сидя на скале и шумом моря полн,
Я вслух согласовал с порывным плеском волн
                Мои заветные мечтанья;
Я трепетал, кипел, ловил победный миг,
                Но грозный океан утих,
                И сон исчез очарованья

С вечерней сладостью, с вечернею луной
Всё погрузилося в божественный покой,
                Душа склонилась к прежней неге.
Лишь изредка шептал неясный голос в ней,
                Как легких, медленных зыбей
                Звук, умирающий на бреге.

Август 1825
Одесса