Подражание персидскому

Глубокая полночь. Как тяжкие мысли,
Над морем зловещие тучи нависли--
И, словно под гнетом таинственной мглы,
Метались и глухо роптали валы.
Вдруг... Беглое пламя, чуть видное пламя
Сверкнуло в воде, заиграло с волнами --
И взор устремился с надеждою в высь,
Где кроткие звезды нежданно зажглись.
Пустыня глухая. Замученный зноем,
Объят караван был предсмертным покоем;
Все на-земь безмолвно, покорно легло...
А солнце в лазури сверкало и жгло...
Но вот, из незримого дальнего сада
Повеяли вдруг аромат и прохлада
И вольно вздохнула усталая грудь,
Надежды воскресли! Отважнее в путь!
Безмолвие. Мир онемел истомленный.
Порой будто слышался вздох затаенный,
Но гуще, все гуще росла тишина,
Зловещей, мучительной тайны полна...
И вдруг заструились волшебные звуки!
Блаженством свиданья, слезами разлуки,
Томящей любовью дышал их призыв!
И сердце заслушалось, мир позабыв!..
Средь сумрака ночи, безмолвия пустыни,
Увидел я лик светозарной богини:
Он был недоступен, волшебно-далек,
И вдаль за собою он царственно влек!
Что сталось со мной, -- не пойму я, не знаю!
Садов ли волшебных отраду впиваю?
Доносится-ль райское пенье ко мне?
Звезда-ли зажглась надо мной в вышине?