И я дрожал от холода в квартире

И я дрожал от холода в квартире,
На голых досках отлежал бока,
Одну селедку ел, и с родника
Таскал ведро — версты четыре;
И слушал в мертвой тишине ночей
На гулкой улице шаги и шорох,
И знал, что люди есть страшнее вора,
Сородичи — врагов лютей.
А вкруг меня творилось злое дело,
Такое злое, что не скажешь вслух:
«Тюх-тюх — подскочит смертник — как петух,
И в яму бахнет неживое тело».
Семь лет прошло, семь лет иль семь столетий,
Я вышел из заклятого кольца,
Но сытого стыжусь лица
И дней, которым солнце мирно светит.
Осталась, видно, зябкая тоска
На дне души, как яд на дне стакана,
Как холодок щемящий от нагана
Чуть ниже левого виска.
Париж