Земля

(ИЗ НЕДАВНИХ ДЕРЕВЕНСКИХ НАСТРОЕНИЙ)
"Народ оказался фефелой..."
"От русской истории издавна
пахло клопом..."
Из признаний разочарованного
публициста

Раздолье нив кругом да неба синева...
По пояс борода -- как белый снег -- у деда,
Как мягкий, чистый лен -- у внука голова!..
Сердитых слез полна, кипит-журчит беседа.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- Что змеи залегли помещики кругом,
Забрали всё себе--луга, леса и воды!
На клиньях мы, в песках, душ тысяч пять живем,
Знай, пухнем с голоду, ждем у моря погоды.
Мы были графские... Ох, вспомнить -- страшный сон!
Возами, слышь, везли березовые прутья,
И в поле, как в аду, стоял кромешный стон --
Из спин лилася кровь и падали лоскутья;
Да, попил старый граф живой слезы людской!
Святая тут земля: мужицкой алой кровью
Вся полита она, что божьею росой...
Ей поклонись, дружок, с смиреньем и любовью!
И помни: бог ведет слезам сиротским счет,
Мне, может, не видать, а ты дождешься, милый,
Денечка красного: пробудится народ
И землю, кровь свою, возьмет добром иль силой!

То было в темные, глухие вечера,
Когда в полях пустых носились волчьи стоны.
Как свечи вспыхнули усадьбы, хутора,
Колонны гордые, террасы и балконы.
Красу заветных лип и стройных тополей,
Приют мечтательный, где в сумраке аллей
Бродили некогда Елены и Ирины,
Где щелкал по зарям влюбленный соловей
И были роз полны укромные куртины, --
Без жалости топор мужицкий вырубал...
Как буря шумная примчался гнев народа
И роскоши цветы злорадно растоптал!
Грозящим призраком из мрака шла Свобода...

Но снова тихо всё. Недвижный смерти сон.
Лишь гарью душною с пожарищ вдруг потянет,
Да пьяных стражников разгульный хохот грянет,
Да злое карканье послышится ворон...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- А, узнаю тебя, народ родной, смиренный!
На шее -- лик Христа, в руке -- убийцы лом;
Кулак бессмысленный -- девиз твой неизменный,
Душа холопская -- клеймо на лбу твоем.
Что создал ты в веках? Какой украшен славой?
Оплеван, сечен, бит -- вот вся твоя судьба.
Построил ты кабак, торгующий отравой,
Да с перекладиной позорных два столба.
Нет, не зови своим прекрасный сон свободы,
Не для тебя -- борцов лучистый ореол...
Гниенье смрадное упавшей в ил колоды --
Удел бессменный твой... Терпи, покорный вол!

Как будто вымерла деревня... Хмурый ряд
Избенок скривленных чернеет над рекою,
И не слыхать собак, и не видать ребят...
Нет! вон, задумчиво склонившись над клюкою,
Там, на завалинке, седой старик сидит.
С ним рядом внук. Как лен белеет головенка.
Зверьком испуганным на деда он глядит,
Шершавою рукой ласкает дед ребенка.
"Слышь: перед волею вот так же встал народ,
И так же господа над нами лютовали --
Томили барщиной, сосали кровь и пот,
Пороли, мучили, зубами лишь не рвали!
А слух о воле рос, рос снежною горой...
И час приспел: пришла желанная Свобода --
С мякиной-матушкой, с сосновою корой...
Теперь -- черед Земли, кормилицы народа!