Сказочный город

Ты знавал этот город туманов,
Город холода, мглы и тоски?
Сонм блестящий дворцов-великанов
Пред лицом горделивой реки,
Грозно плещущей в стену гранита,
Лабиринты гремящих сердито
Стройных улиц, громад-площадей, --
Ты знавал на заре своих дней?..

Ах! любовью болезненно-страстной
Я люблю этот город несчастный!

Бледный север, наш север родной,
С красотою его монотонной,
Тихой грусти лучом просветленной, --
Весь он тут, как в картине живой.
Без цветов и без песен весна;
В белый саван наряжены ночи,
И от страха не светит луна...
Жаждут отдыха скорбные очи,
Но сомкнуться не могут для сна,
С тайным ужасом в даль устремляясь,
Где, загадочно, странно сплетаясь,
Тени бледные движутся... Стон
Чей-то чудится... Явь, или сон?
А январские долгие ночи
Над закованной в цепи Невой,
Когда яркие звездные очи
Смотрят в душу с тоскою немой,
И, облитый огнями земными,
Словно хочет соперничать с ними
Возносящийся к небу чертог,
Где пирует земной полубог.
Или -- день, ослепляющий блеском,
Когда с глухо рокочущим плеском,
Пестроты и движенья полна,
Вдаль уходит людская волна?..
Даже грозно-немые твердыни,
Где во имя великой святыни
Столько мук, страшных мук без конца
Горделиво, без слез принималось,
Столько сил молодых разбивалось,
В темноте гробовой задыхалось,
Не прося и в грядущем венца, --
Даже эту глухую твердыню,
О друзья! я люблю, как святыню...
В этих каменных глыбах и он,
Лучший друг моей юности бедной,
Был свирепым врагом погребен.
Часто, слабый, беспомощный, бледный,
Он мерещился мне в тьме ночей,
Когда сон убегал от очей,
И, бессильною злобой сгорая,
В лютой горести руки ломая,
Я на битву врага вызывал,
Как о счастье, о жертве мечтал!..
Мимо ленты таинственно-красной
Этой грозной темницы не раз
Проходил я в полуночный час
С горькой думой: "Товарищ несчастный!
Отчего искупительный рок
Не меня на страданья обрек!.."

Там и ты, наш учитель-избранник,
С гордо поднятым ясным челом,
Смелым взором й речью-огнем
Ты пришел к нам как божий посланник:
К язвам совести властно приник,
Колебанья и муки постиг
И из наших сердец наболевших
Силой слов, убежденьем горевших,
Вырвал гордой решимости крик.
Будто шумный порыв огневого
Урагана на нас налетел
И на крыльях безумья святого
Унести в беспредельность хотел!
Но пророки побиты камнями:
Метеором блеснул ты над нами
В блеске сил молодых, в цвете лет,
В недрах каменных страшного гроба
Погребла тебя дикая злоба
Мертвецов, ненавидящих свет!
. . . . . . . . . . . . . . .
Вот за что так болезненно-страстно
Я люблю этот город несчастный,
Это кладбище лучших людей,
Стольких братьев, сестер и друзей, --
Колыбель нашей русской свободы,
Где во имя ее прозвучал
Первый гром, призывая народы
На борьбу за святой идеал!
Я люблю этот омут, где дышишь
Опьяняющим запахом ран
И клокочущий грозно вулкан
Под ногами усталыми слышишь,
Где так жадно бороться спешишь,
Жить и действовать. Дерзко усилья
Напрягаешь... пьянеешь... и, крылья
За спиной ощущая, летишь
Прямо, к бездне с отвагою дикой...
Как колодник оковы свои,
Я люблю этот город великий,
В неповинной омытый крови!

Часто, в вихре борьбы бесконечной
Обессилевши, с болью сердечной,
Со стыдом, без оглядки бежишь
В ту родимую ясную тишь,
Где волшебною сделаться сказкой
Могут лютые муки твои,
Где живит благодатною лаской
Мать-природа, царица любви,
Где забыть хоть на время возможно,
Как порою борьба безнадежна...
Что ж? Едва в глубине твоих ран
Стихнет боль, и горячий, кровавый
На мгновенье растает туман,--
Он уж вновь пред тобой, великан
Роковой, в красоте величавой.
Грустный, скорбный, зовет он к себе
Днем и ночью... В великой борьбе
Истекая слезами и кровью,
Жить враждою зовет и любовью!
В этом зове -- моленье и власть,
И угроза и ласка участья,
Обещание муки и счастья...
Он зовет -- победить, или пасть!