(Посвящается М. П. Шебалину)

(Посвящается М. П. Шебалину)
Страдания чашу испивши до дна,
Ты к жизни вернулся из страшного гроба:
Развеяны чары проклятого сна,
Смирилась бездушная злоба!
Не сразу нашел я привета слова --
Перо от волненья из рук выпадало...
..."Всё глухо, товарищ; мерцает едва
Далекий маяк идеала.
Что братья, друзья?-- Ах, блаженны стократ
Погибшие в цвете надежд и стремлений!
Не счесть мне обидных и горьких утрат,
Ошибок трусливых, падений..."
И всё описать я спешил без прикрас,
Что было за черные дни пережито, --
И чувство обиды и гнева не раз
В груди клокотало сердито...
Дрожащей рукою печать я срывал
С письма дорогого из дальнего края.
Меня утешая, товарищ писал,
С печалью шутливость мешая:
"Спасибо за вести про старых друзей!
Укрывшихся в гавань от злого ненастья
Оставим... Пусть радость вкушают! Сильней
Печалят меня их несчастья".

И образ знакомый мелькнул из-за строк...
Я долго сидел, молчаливый, смущенный:
Как нежности столько ты в сердце сберег,
Боец, под грозой непреклонный?