Голуби

Тюрьма, как некий храм, я помню, в детства годы
Пленяла юный ум суровой красотой...
Увы! не царь-орел, не ворон, сын свободы,
К окошку моему теперь летят порой,
Но стая голубей, смиренников голодных,
Воркуя жалобно, своей подачки ждет, --
Народ, не знающий преданий благородных,
В позорном нищенстве погрязнувший народ!
Эмблема кротости, любимый житель неба,
О голубь, бедный раб, тебя ль не презирать?
Для тощего зерна, для жалкой крошки хлеба
Ты не колеблешься свободой рисковать.
Нет! в душу узника ты лишь подбавишь мрака,
Проклятье лишнее в ней шевельнешь на дне. , .
Воришка, трус и жадный забияка,
Как ты смешон и как ты жалок мне!