Мой друг не Данте я

Nomen est omen.

Мой друг не Данте я; но, может быть, частица,
Зерно его души — присутствует в мне;
Порою Люцифер отверженный мне снится
И грешников толпа в негаснущем огне.

Средь них я сам влачусь, раскаяньем убитый,
Иль в угнетающем, томительном бреду,
Считая пламенем охваченные плиты,
Всё вниз по ступеням бесчисленным иду…

Порой мне кажется, что я, оставив Землю,
Спиралью вихревой лечу на небеса
И хору стройному бесплотных духов внемлю,
Поющих радостно про Божьи чудеса.

Но грустно мне в раю. И в гимны непорочных
Я не могу вложить слова Земли родной
С печалью горьких дум во тьме часов полночных,
Плывущих медленно надь снежной пеленой…

О, нет! не Давте я. Но в диком страстном кличе
Я вылить бы хотыль в заоблачном краю
Всю жгучую тоску о нежной Беатриче
И жажду той любви, что давит грудь мою…

…А сердце чувствует что здесь она, — и бьётся,
Как чайка красная на утренней волне;
Весенний, новый день узывчиво смеётся,
Сверкая золотом в лазурной глубине.

Она, она!… Вот лик её прекрасный,
Вот узкая ладонь изваянной руки
И свет в её глазах загадочно-неясный,
И бархатных ресниц святые мотыльки.

Я слышу голоса чарующего звуки,
Средь грохота громов их выделил бы я; —
И тают в ряде лет накопленные муки,
Как тяжких облаковь сквозистые края…

Благословляю вась, неведомые силы,
Приведшие меня путем тернистым к ней,
И мёртвых грёз моих глубокие могилы
И сонмы страшные вампировь и теней!…