Убийца

В селе Зажитном двор широкий,
        Тесовая изба,
Светлица и терем высокий,
        Беленая труба.

Ни в чем не скуден дом богатой:
        Ни в хлебе, ни в вине,
Ни в мягкой рухляди камчатой,
        Ни в золотой казне.

Хозяин, староста округа,
        Родился сиротой,
Без рода, племени и друга,
        С одною нищетой.

И с нею век бы жил детина;
        Но сжалился мужик:
Взял в дом, и как родного сына
        Взрастил его старик.

Большая чрез село дорога;
        Он постоялой двор
Держал, и с помощию Бога
        Нажив его был скор.

Но как от злых людей спастися?
        Убогим быть беда;
Богатым пуще берегися,
        И горшего вреда.

Купцы приехали к ночлегу
        Однажды ввечеру,
И рано в путь впрягли телегу
        Назавтра поутру.

Недолго спорили о плате,
        И со двора долой;
А сам хозяин на полате
        Удавлен той порой.

Тревога в доме; с понятыми
        Настигли, и нашли:
Они с пожитками своими
        Хозяйские свезли.

Нет слова молвить в оправданье,
        И уголовный суд
В Сибирь сослал их в наказанье,
        В работу медных руд.

А старика меж тем с моленьем
        Предав навек земле,
Приемыш получил с именьем
        Чин старосты в селе.

Но что чины, что деньги, слава,
        Когда болит душа?
Тогда ни почесть, ни забава,
        Ни жизнь не хороша.

Так из последней бьется силы
        Почти он десять лет;
Ни дети, ни жена не милы,
        Постыл весь белой свет.

Один в лесу день целый бродит,
        От встречного бежит,
Глаз напролет всю ночь не сводит
        И всё в окно глядит.

Особенно когда день жаркий
        Потухнет в ясну ночь,
И светит в небе месяц яркий,
        Он ни на миг не прочь.

Все спят; но он один садится
        К косящету окну.
То засмеется, то смутится,
        И смотрит на луну.

Жена приметила повадки,
        И страшен муж ей стал,
И не поймет она загадки,
        И просит, чтоб сказал. —

«Хозяин! что не спишь ты ночи?
        Иль ночь тебе долга?
И что на месяц пялишь очи,
        Как будто на врага?» —

«Молчи, жена: не бабье дело
        Все мужни тайны знать;
Скажи тебе, считай уж смело,
        Не стерпишь не сболтать». —

«Ах! нет, вот Бог тебе свидетель,
        Не молвлю ни словца;
Лишь всё скажи, мой благодетель,
        С начала до конца». —

«Будь так; скажу во что б ни стало.
        Ты помнишь старика;
Хоть на купцов сомненье пало,
        Я с рук сбыл дурака». —

«Как ты!» — «Да так: то было летом,
        Вот помню как теперь,
Незадолго перед рассветом;
        Стояла настежь дверь.

Вошел я в избу, на полате
        Спал старой крепким сном;
Надел уж петлю, да некстати
        Тронул его узлом.

Проснулся черт, и видит: худо!
        Нет в доме ни души.
„Убить меня тебе не чудо,
        Пожалуй, задуши.

Но помни слово: не обидит
        Без казни ввек злодей;
Есть там свидетель, Он увидит,
        Когда здесь нет людей“.

Сказал и указал в окошко.
        Со всех я дернул сил,
Сам испугавшися немножко,
        Что кем он мне грозил.

Взглянул, а месяц тут проклятой
        И смотрит на меня,
И не устанет; а десятой
        Уж год с того ведь дня.

Да полно что! Ты нем ведь, Лысой!
        Так не боюсь тебя;
Гляди сычом, скаль зубы крысой,
        Да знай лишь про себя». —

Тут староста на месяц снова
        С усмешкою взглянул;
Потом, не говоря ни слова,
        Улегся и заснул.

Не спит жена: ей страх и совесть
        Покоя не дают.
Судьям доносит страшну повесть,
        И за убийцей шлют.

В речах он сбился от боязни,
        Его попутал Бог,
И, не стерпевши тяжкой казни,
        Под нею он издох.

Казнь Божья вслед злодею рыщет;
        Обманет пусть людей,
Но виноватого Бог сыщет:
        Вот песни склад моей.