Ёлка на могиле

Наступил и канун Рождества. В небесах
        Засветилися звёзды, мерцая;
Городок оживился; в старинных церквах
        Подходила к концу всенощна́я.

Заструилось из окон сиянье огней
        Разукрашенных праздничных ёлок…
А мороз на дворе становился сильней —
        Словно тысячью мелких иголок

Он впивался в лицо, осыпал серебром
        Ветви тёмных, раскидистых вязов,
Расстилался в полях белоснежным ковром,
        Что сверкал миллионом алмазов…

Всюду ёлки зажглись. Всюду — праздник детей,
        Лучезарные детские глазки,
Оживленье и говор, и груды сластей,
        И подарки, и нежные ласки.

Всюду ёлки зажглись. Засияли огни
        В бедняка неприглядном жилище
И в домах богачей. Засветились они
        Даже там, на далёком кладби́ще…

Там горят огоньки; у подножья креста,
        Над могилою детской, рыдая,
Наклонилася мать, и несчастной уста
        Тихо шепчут: — «Я здесь, дорогая!

Ты меня заждалась, ты заснуть не могла,
        Убаюкана буйной метелью?..
Не скучай же теперь: видишь! мама пришла,
        Мы справляем твоё новоселье…

Как блестят огоньки! Как нарядна, взгляни,
        Эта ёлка! Своими руками
Я её убрала, как в минувшие дни, —
        Полюбуйся её огоньками.

Помню я, как меня, три недели назад,
        Ты спросила: «А ёлка не скоро?»
И страданье моё я укрыла навряд
        От пытливого детского взора.

Ты шепнула, прижавшись к лицу моему:
        — Не горюй!.. (я рыдала беззвучно)
Я на небо иду, чтоб папа́ одному
        Там без нас не казалося скучно. —

О, голубка моя! Задыхаясь, в бреду,
        Ты ласкалась ко мне, как бывало,
Вспоминая порою, как в прошлом году
        Мама ёлку тебе убирала…

Видишь, ёлка твоя и теперь зажжена,
        Что ж на зов мой нейдёшь ты, родная?
Не встречаешь меня и, веселья полна,
        Не смеёшься, меня обнимая?»

И к холодной плите приникала опять,
        Будто слова любви ожидая,
И склонялась над ней одинокая мать,
        Безутешно и горько рыдая.

Не откликнется, — нет! Всё безмолвно кругом,
        Тихо всё… Только звёзд мириады
Разгораются ярче на небе ночном,
        Как во храме святые лампады.

В серебристом сияньи холодной луны
        Снеговые белеют равнины,
И невольно в душе, будто смутные сны,
        Воскресают былого картины.

Вспоминаются ей годы детства её,
        Невозвратные, чудные годы,
Круг старинных друзей и родная семья,
        И простор деревенской свободы.

Необъятная ширь золотистых полей,
        Вид на реку с балкона усадьбы,
Дорогое лицо в полумраке аллей,
        Оживленье весёлое свадьбы.

Вспоминаются ей: жизнь в далёком краю,
        И рождение маленькой Нины,
Расставанье… война… гибель мужа в бою,
        И тяжёлые годы кручины…

Лишь ребёнок её от отчаянья спас,
        И, заплакав при взгляде на Нину,
Вся дочурке она с той поры отдалась,
        Не умея любить вполовину…

Восемь лет протекло… и за что же опять
        Это новое горе, о, Боже?..
Так нежданно, так скоро навек потерять
        То, что в мире всего ей дороже!

И не видит она, задыхаясь от слёз,
        Потрясённая нервным ознобом,
Что метель началась, и крепчает мороз,
        Наметая сугроб за сугробом.

То не снежная пыль поднялася столбом,
        Закружилася между крестами —
Это ангелов рать над могильным холмом
        Тихо веет своими крылами…

То не ветер шумит, и не стон раздался
        Заунывной тоскливой метели —
Это — ангелов песнь, это — их голоса,
        Их одежды кругом забелели!

Ближе… ближе… летят… Кто же там впереди,
        В одеянии светлом, с крылами,
Улыбается ей?.. — Подожди, подожди! —
        И к возлюбленной тени руками

Жадно тянется мать, но, бессильно скользя,
        Опускаются слабые руки…
«Замерзает никак? Чтой-то! Этак нельзя!..»
        Раздалися ворчливые звуки.

Кто-то поднял её… яркий свет фонаря
        Ей ударил в лицо, и со стоном
Вдруг очнулась она. Что-то ей говоря,
        Сонный сторож, с лицом изумлённым,

Наклонился над ней: — Встань, сударыня… эх!
        Чуть не кончилось дело бедою…
Я маленько вздремнул… Экий, Господи, грех!
        Там из дому пришли за тобою. —

Огляделась она. Видит: ёлка лежит,
        Занесённая снегом пушистым,
Вновь утихла метель, и на небе горит
        Яркий месяц серпом серебристым.