Соловей

(А. Н. Плещееву)

        Каждою весною майскими ночами
        Из дубравы тёмной, с звонкими ключами,
        С тенью лип цветущих и дубов ветвистых,
        С свежим ароматом ландышей росистых,
        Разносясь далёко надо всей равниной—
        Слышались раскаты песни соловьиной.
        И внимали песне все лесные пташки,
        Бабочки на ветках и в траве букашки,
        И под звуки эти распускались розы,
        Расцветали в сердце золотые грёзы;
        Легче всем жилося: звуки песни чудной
        Облегчали многим бремя жизни трудной.

Но однажды как-то, вовсе без причины,
Раздражил лягушек рокот соловьиный,
Рассердился также и надменный дятел,
Что внимая песне, время даром тратил.
А за ними следом повторили галки, —
Что, мол, песни эти и скучны и жалки,
Что давно их слушать прочим надоело
И они мешают только делать дело…
Зрело недовольство с каждою минутой,
Соловья известность находя раздутой,
Наконец созвали общее собранье
И певцу решили объявить изгнанье.

        Но беды не чуя, наш певец смиренный,
        Изливая душу в песне вдохновенной,
        Не видал, как злоба разрасталась глухо,
        Как его повсюду принимали сухо, —
        И когда впервые весть о приговоре
        До него достигла — он, скрывая горе,
        Выслушал спокойно злые нареканья
        И не отвечая, улетел в изгнанье.
        А друзья, что втайне о певце жалели,
        Заявить об этом громко не посмели.

С соловьем расставшись, не шутя сначала
Тёмная дубрава вдруг возликовала.
Но недолго длилось это увлеченье,
Пробудилось смутно чувство сожаленья
И невольной скуки, многим очевидно
Стало вдруг неловко и как будто стыдно…
Не лились, как прежде летними ночами
Соловья напевы звучными волнами,
А с закатом солнца из лесной опушки
Резко и крикливо квакали лягушки,
Стрекотал кузнечик, и дрозды бесплодно
Подражать пытались песне благородной,
Песне соловьиной… Заскучали розы,
Лепестки роняя на траву, как слёзы…
Сумрачно и пусто стало в этой чаще
Без знакомой песни, звучной и бодрящей.

        Тут, сначала втайне, а потом и гласно
        Раздалися крики, что совсем напрасно
        Соловья изгнали; началися споры,
        (Дело доходило до открытой ссоры),
        И в конце решили: слать гонца за море —
        Соловью поведать о всеобщем горе,
        Умолять вернуться будущей весною,
        Примирясь навеки с чащею родною…

И певец вернулся. Он великодушно
Всё простил душою, детски простодушной.
И по всей дубраве как его встречали,
Как неудержимо громко ликовали!
Как луга оделись пышною травою,
А дубы и липы — яркою листвою,
Как благоухали синие фиялки,
И в пылу восторга стрекотали галки,
Как ручьи журчали, и царицы-розы
С лепестков роняли радостные слёзы!