Царица-мысль! Венок душистых роз

Царица-мысль! Венок душистых роз,
Стыдливо на челе зардевшись белоснежном,
Чуть оттенил твой взор, бессмертных полный грез,
Глубокий, ласковый и нежный…
Посланница небес, ты шла в толпе людской,
Вся вдохновенная, чарующе-простая,
И всех тоскующих звала ты за собой
На пир, царица молодая!
И подневольный раб, измученный борьбой,
Шел за тобой, как гордый царь вселенной,
Слагая гимн невесте молодой,
Взволнован страстью вдохновенной.
Ты в мир несла надзвездной жизни сны,
В ярем земли цветы небес вплетая…
И тени бледные забытой старины,
Свои могилы оставляя,
Живым шептали вновь мечты погибших дней…
В прозрачном сумраке грядущее светилось…
И сердце сонное измученных людей
Вновь жизнью радостною билось.

Такою в первый раз тебя я увидал,
Царица светлая и вечно молодая!
До той поры, беспечный, я венчал
Свое чело, тебя не зная,
Наивной радости и жизни молодой
Недолговечными, но яркими цветами
И убаюканный минутною мечтой,
Я спал с открытыми глазами.
Я увидал тебя, царица мощных дум!…
И сердце дрогнуло неведомой тоскою,
И проклял я беспечный жизни шум,
И зарыдал перед тобою…
И за тобой, влюбленный, я бежал,
Я звал тебя на пир любви счастливой,
Придти ко мне тебя я заклинал
И вновь рыдал, нетерпеливый…
Я бросил все, чем прежде счастлив был
Бессонных дум волнением тревожным
Измученный, всем сердцем полюбил
Я сон о счастьи невозможном.

Горел мой мозг неведомым огнем.
Больная грудь порывисто вздымалась.
Молчала ночь… И тихо под окном
Ко мне царица постучалась…
Она пришла… И скорбный, бледный лик
Слезами жгучаго страдания облитый,
Я увидал — и головой поник
Под пыткой грусти ядовитой…
Бессильная, упав передо мной,
Она в отчаяньи порывисто, рыдала,
И руки бледные с какою-то мольбой,
В каком-то ужасе ломала…
Я целовал черты ее лица,
Чтобы согреть холодное страданье,
Но все лились рыданья без конца,
Непобедимые рыданья!…

И с той поры в мой скорбный дом она
Приходит часто, полная тоскою,
Задумчива, безмолвна и бледна,
Сидит всю ночь передо мною…
И вспыхнет смех в чертах ее порой,
Зловещий смех, всесильный и холодный,
И встанет, мощная, она передо мной
С улыбкой скорби неисходной…
И, непонятная, божественным огнем
Немых миров освятит вереницы,
В движении застывших вековом,
Счастливых грез моих гробницы…
И в них ничтожнаго, в ярме тупой нужды,
Раба голоднаго покажет человека,
Его бесплодные и жалкие труды,
И рабство вольное от века…
И открывается в видении судьба,
Обвившая, как жертву змей голодный,
Цепями ржавыми бессильного раба,
Немаго в муке неисходной…

Любовь царицы сердце мне сожгла,
Ее лобзанья мозг мой прожигают
И борозды средь бледного чела,
Как плуг железный, пролагают.
Как смерть, ее мучительна любовь!…
Она придет и, скорбная, тоскует,
Рыдая сердце мне целует
И пьет из сердца кровь…
Но я зову царицу вновь и вновь.
Я верен ей, одной моей подруге.
Я ей одной отдам досуги,
Пока во мне струится кровь…
Кто полюбил ее, тот не изменит ей.
Тот раб ее, кто раз ее полюбит.
И ласками мучительных ночей
Она любовника погубит.

Н. Соколов.