Братоубийца

П. Шилтову

Звериный гнев ему отсек
Пути к труду, любви и власти.
Ты знал ли, белый человек,
Братоубийственные страсти?

В тени родного шалаша,
Под сенью кедра и оливы,
Он мог бы жить, не согреша,
Как ты, любимый и счастливый.

Но кровь на кровь восстала в нем, —
Проклятье праотца с Евфрата:
Он руку гневную с копьем
Поднять осмелился на брата.

Был час великой тишины
За этим часом. Дол и горы,
Казалось, ждали с вышины
Громогремящего укора.

А он, несчастный сын отца,
Он проклял жребий человечий
И, пав, лобзал у мертвеца
Главу, свисавшую на плечи...

Отвержен он. Я с ним ушла,
Как он, отверженной и нищей.
С тех пор лишь финик и шашла
Нам, бесприютным, служат пищей.

Скажи же, как сулить ты мог
Того, кто в мире всех несчастней?
Когда твой Бог—не только басня,
К нему сейчас всех ближе—Бог.