Умер (К. Р.)

Умер

Умер, бедняга! В больнице военной
         Долго родимый лежал;
Эту солдатскую жизнь постепенно
         Тяжкий недуг доконал…
Рано его от семьи оторвали:
         Горько заплакала мать,
Всю глубину материнской печали
         Трудно пером описать!
С невыразимой тоскою во взоре
         Мужа жена обняла;
Полную чашу великого горя
         Рано она испила.
И протянул к нему с плачем ручонки
         Мальчик-малютка грудной…
…Из виду скрылись родные избенки,
         Край он покинул родной.
В гвардию был он назначен, в пехоту,
         В полк наш по долгом пути;
Сдали его в Государеву роту
         Царскую службу нести.
С виду пригожий он был новобранец,
         Стройный и рослый такой,
Кровь с молоком, во всю щеку румянец,
         Бойкий, смышленый, живой;
С еле заметным пушком над губами,
         С честным открытым лицом,
Волосом рус, с голубыми глазами,
         Ну, молодец молодцом.
Был у ефрейтора он на поруке,
         К участи новой привык,
Приноровился к военной науке,
         Сметливый был ученик.
Старым его уж считали солдатом,
         Стал он любимцем полка;
В этом Измайловце щеголеватом
         Кто бы узнал мужика!
Он безупречно во всяком наряде
         Службу свою отбывал,
А по стрельбе скоро в первом разряде
         Ротный его записал.
Мы бы в учебной команде зимою
         Стали его обучать,
И подготовленный, он бы весною
         В роту вернулся опять;
Славным со временем был бы он взводным.
         Но не сбылись те мечты!
…Кончились лагери; ветром холодным
         Желтые сдуло листы,
Серый спустился туман на столицу,
         Льются дожди без конца…
В осень ненастную сдали в больницу
         Нашего мы молодца.
Таял он, словно свеча, понемногу
         В нашем суровом краю;
Кротко, безропотно Господу Богу
         Отдал он душу свою.
Умер вдали от родного селенья,
         Умер в разлуке с семьей,
Без материнского благословенья
         Этот солдат молодой.
Ласковой, нежной рукою закрыты
         Не были эти глаза,
И ни одна о той жизни прожитой
         Не пролилася слеза!
Полк о кончине его известили, —
         Хлопоты с мертвым пошли:
В старый одели мундир, положили
         В гроб и в часовню снесли.
К выносу тела в военной больнице
         Взвод был от нас наряжен…
По небу тучи неслись вереницей
         В утро его похорон;
Выла и плакала снежная вьюга
         С жалобным воплем таким,
Плача об участи нашего друга,
         Словно рыдая над ним!
Вынесли гроб; привязали на дроги,
         И по худой мостовой
Серая кляча знакомой дорогой
         Их потащила рысцой.
Сзади и мы побрели за ворота,
         Чтоб до угла хоть дойти:
Всюду до первого лишь поворота
         Надо за гробом идти.
Дрогам вослед мы глядели, глядели
         Долго с печалью немой…
Перекрестилися, шапки надели
         И воротились домой…
Люди чужие солдата зароют
         В мерзлой земле глубоко,
Там, за заставой, где ветры лишь воют,
         Где-то в глуши далеко.
Спи же, товарищ ты наш, одиноко!
         Спи же, покойся себе
В этой могилке сырой и глубокой!
         Вечная память тебе!

Мыза Смерди
22 августа 1885