Свежана и Руслан

«О, какой судьбой ужасной,
        Грозный мой отец,
Наказал ты пламень страстный
        Наших двух сердец!
Год, как здесь, во тме унылой,
        Я не вижу дня,
И не знает друг мой милый,
        Где найти меня!»

Так, из башни одинокой
        Над Днепром-рекой,
Слышен был в ночи глубокой
        Плач красы младой.
Кто же узница младая,
        Смутных дум полна?
Дочь надменного Рогдая,
        Ленская княжна.

Ах! Свежана всех милее
        Меж княжен цвела,
И не так бела лился,
        Как она бела;
Очи томные горели
        Голубым огнём,
Кудри мягкие темнели
        На челе младом.

И князья к отцу съезжались
        Из далёких стран, —
Все прекрасною пленялись.
        Но ни царский сан,
Ни князь Пронский, ни князь Вельский
        И весь сонм князей —
Всё ничто! Руслан Гомельский
        Был по сердцу ей.

Он отважен, юн прелестен,
        Он был честь дружин, —
Но убог и неизвестен,
        Не боярский сын.
И родитель раздражённый
        Гонит жалость прочь:
Тайно в башне отдалённой
        Заключил он дочь.

И сквозь ставни роковые
        Не проходит день,
Всё там призраки ночные,
        Всё немая тень;
Лишь порой она внимает,
        Как волна кипит,
Пташка робкая порхает
        И тростник шумит.

И вот к башне той высокой
        В челноке рыбак
Путь стремит свой одинокой,
        Лишь настанет мрак;
В волны невод он бросает,
        К башне взор стремя,
И прохожих уверяет,
        Что тут рыбы тьма.

Но не в пользу труд упорный:
        Мало рыб бежит;
И он часто, с думой черной,
        Вкруг себя глядит,
На лице следы печали
        И в очах туман...
Вы давно все отгадали,
        Что рыбак — Руслан.

И он сторожа ласкает,
        В свой приют зовёт,
Сладким медом угощает, —
        Только сам не пьёт.
И случись: после раздолья
        Бедный сторож спал, —
Он ключи из подголовья
        У хмельного взял.

Бьётся сердце у Руслана,
        К башне он стрелой:
«Друг мой милый, о Свежана!
        Я опять с тобой;
Ах, не медли! над холмами
        Лишь заря блеснёт,
В церковь сельскую с венцами
        Духовник придёт».

И она то замирает,
        То в ней кровь кипит,
И венец святой сияет,
        И любовь манит.
Как же быть! перекрестилась
        И, не тратя слов,
Уж на пристани явилась,
        Где челнок готов.

И невинная Свежана
        От препон нежней,
Видит небо и Руслана —
        Всё, что мило ей.
Дерзко волны рассекая,
        Стал нырять челнок, —
Но ужасна мгла ночная
        И шумящий ток.

И вот молния блеснула,
        С треском грянул гром,
Роща сонная вздрогнула
        Над рекой Днепром;
Вихри бурные несутся,
        И ревёт волна, —
Ах! иль звезды не зажгутся,
        Не взойдет луна?

И страшней грозы тревога
        Двух младых сердец,
Друг за друга молят бога;
        Но судил творец
Им, обманутым мечтою,
        Светлых дней не знать
И с молитвой начатою
        В небеса предстать.

Где каменья угрожали
        И разбился чёлн,
Там страдальцев отыскали
        У прибрежных волн.
И священник поседелый
        К ним пришел с зарёй,
Но удел их — саван белый,
        Не венец златой;

Сокрушенный сам беда́ми,
        Он их прах любил,
Панихиду со слезами
        Каждый день служил.
И быть в башне одинокой
        Удалося мне,
И читать рассказ жестокой
        На её стене.

И над тихою могилой
        Я не раз мечтал,
И в тумане призрак милый
        Надо мной летал;
Непонятное волненье
        Мне теснило грудь, —
Видя чудное явленье,
        Я не смел дохнуть.