В костёле

Гаснет день — и звон тяжелый
      В небеса плывет:
С башни старого костела
      Колокол зовет.

А в костеле — ожиданье:
      Сумрак, гул дверей,
Напряженное молчанье,
      Тихий треск свечей.

В блеске их престол чернеет,
      Озарен темно;
Высоко над ним желтеет
      Узкое окно.

И над всем — Христа распятье:
      В диадеме роз,
Скорбно братские объятья
      Распростер Христос…

Тишина. И вот, незримо
      Унося с земли,
Звонко песня серафима
      Разлилась вдали.

Разлилась — и отзвучала:
      Заглушил, покрыл
Гром органного хорала
      Песнь небесных сил.

Вторит хор ему… Но, Боже!
      Отчего и в нем
Та же скорбь и горе то же, —
      Мука о земном?

Не во тьме ль веков остался
      День, когда с тоской
Человек, как раб, склонялся
      Ниц перед тобой

И сиял зловещей славой
      Пред лицом людей
В блеске молнии кровавой
      Блеск твоих очей?

Для чего звучит во храме
      Снова скорбный стон,
Снова дымными огнями
      Лик твой озарен?

И тебе ли мгла куренья,
      Холод темноты,
Запах воска, запах тленья
      Мертвые цветы?

Дивен мир твой! Расцветает
      Он, тобой согрет,
В небесах твоих сияет
      Солнца вечный свет,

Гимн природы животворный
      Льется к небесам…
В ней твой храм нерукотворный,
      Твой великий храм!

1889