К А. Ф. Мерзлякову

Друг истины, добра, любимец Аполлона!
Услышь души смущенной глас,
Познавшей в юности науку скорбей, стона! —
Веселья луч угас
Для странника, ведомого судьбою
Дорогой трудною — не к щастью не к покою,
Но к призракам сует, и, может быть, к бедам.
Исчезли пылких лет волшебные надежды;
Для радостных картин сомкнулись томны вежды,
Неумолимой рок влечет меня к слезам!
Не могши блага дней познать, и в половине,
Не испытав вполне сердечных чувств своих,
Сколь горестно душой увянуть — и судьбине
Остатком дней платить мечты за краткий миг!

О ты, в душе моей родивший удивленье,
К таланту своему и к доблести почтенье,
Знакомый с тайнами и света и сердец!
Вещай мне: от чего так часто одинокой,
Задумавшись, томлюсь я горестью жестокой?
И слезы жарки лью, смягчившись наконец?
Что значат оные минуты непонятны,
В которые грущу, не зная от чего?
Что значат оные предчувства неприятны, —
Которые плодят скорбь сердца моего?
Или чувствительность удел сердец печальных,

Избыток дней страдальных?
Иль сердцу пылкость чувств дает с тем Божество,
Чтоб видеть на земли порока торжеству
А добродетели безвестность, и презренье?
Иль, словом, здешня жизнь мученье?
Не так я размышлял во цвете юных лет,
Когда в беспечности, свободный от сует,
Мечтал о будущем в укромной, тихой доле.
Я мнил тогда, что свет — обширно, поле
Для исполнения желаний золотых.
Обитель, радостей взаимных и святых.
Я мнил, что случаев к добру на свете боле,

Что люди ими дорожат…
Мой дух заранее мечтами утешался,
В блестящий круг людей всечасно порывался.
Я в свете, наконец; и, чтож мой встретил взгляд?
Совсем, совсем не те, прелестны наслажденья,
Которы полагал я в обществе людей! —
Ласкательство, корысть — вот, света уложенья!
О рабство гибельным страстей! —
Куда склонить главу? где то, что прежде льстило?
Далеко край родной, там все, что сердцу мило!
В неведомой стране чем, должно заменить
Протекшия мечты, чем чувства утешить?
Чем сердце прохлажду, обманутый судьбою?
Осталось дух питать бесплодною тоскою,
О одиночество, тягчайший всех удел!
Нет друга, кой о мне б подумал, пожалел,
Нет милой — не кому предать свой вздох глубокий:
Лей в грусти слез потоки,
И жалости ни в ком не можешь, возбудить,
И грустью никому не можешь угодить.
Всем чужд, всем тягостен, без крова, без приюта,
Как странник под грозой свирепой в бурну ночь,
Страшусь… и каждая бедой грозит минута,
И скорбь сокрытая веселье гонит прочь!

О ты, почтенный друг правдивых!
Открой мне таинство найти ко щастью ключь,
Презреть пути людей коварных и кичливых,
И оживи в душе моей надежды лучь!
Да будут мне твои уроки утешеньем,
Участие твое — печалей услажденьем,
Дабы я мог сказать: «еще свете не постыл;
Есть добрые сердца — свет ими красен, мил!» —