Вестник ничтожества

Я — вестник грандиозных разложений,
Гость из земли прогнившей мертвецов,
С Заката роковых велений!
Огромный остров мой, апофеоз веков,
Встает вдали, гирлянды из отбросов
Спустив с утесов;
Огромные цветы дрожат в вечерний час,
И жабы черные вскрывают диски глаз.
Вот — вспухшие поля, полночные провалы;
Вот — гроты, чей зияет сплин
Из водомоин и ложбин;
Вот — опухолей край и гноя. Видишь, алый
Проказы куст, на берегу болот?
Он кости трухлые и сердце стережет
Твои, о старый Лир! — вот черный Гамлет, странный,
И вороны кружат, высматривая труп;
А вот — король Рене: лоб вскрыт, по телу — раны,
И вот — Офелия: в канале у поляны,
Заплесневший цветок из полусгнивших губ.
Убийства — план дают моим рабам, лемурам,
На скальной лестнице, ведущей к диктатурам
Страны гниения и крови золотой.
Ночных владык лежат останки вдоль обрыва:
Помешанный Нерон, Тиберий молчаливый,
Цари Эбена, вскормленные тьмой.
Их черепа — червей добыча; помысл ярый,
Что на античный Рим набрасывал пожары,
Теперь лишь — сок бродящий костяка;
Лемуров сонм покрыл, высасывая газы,
Живот Вителлия, и смрадная река
Несет из прахов их болезни и заразы.
Я — вестник из земли прогнившей мертвецов.
Те губки бледные и мрачные в пещере,
Где каракатицы, как пышные цветы,
Сгибают щупальца, то — дерзкие мечты
Людей, взносившихся к недостижимой сфере
Иль заключавших мир в железные тиски
Законов роковых. Вот — странники тоски,
Свершавшие свой путь в исканье долгом бога,
Сердца, сожженные той верой, пламень чей
Смущал движенье солнц всесильностью своей!
Их всех влекла любовь, священная тревога, —
Всю жизнь отдать другим, и в мире, где царят
Ложь, сладострастие, стяжанье, самомненье,
Все смертные грехи, — воздвигнуть Новый Град
Предельной доброты и жертвоприношенья!
А вот — масоны, мраморно-горды,
Строители из глыб железных,
Столь прочно пригнанных, что тщетно в их сады
Просилась зелень трав и блеск мерцаний звездных;
Фламели, выходцы готических легенд;
Иссохшие скупцы, обгрызшие все пальцы;
С крестами рыцари, все в золоте, скитальцы,
В броне мистической, на шлемах с роем лент;
Их жены, чьи глаза казались безгреховны…
Вот — все они лежат, иссохши и бескровны!
Я — вестник предстоящих разложений.
В теплицах, плесенью покрытых,
Взращаю я, меж черных роз,
Унынье безнадежных грез,
Плоды распадов ядовитых,
Гнилые мускулы и мрачный костоед
Убийственного сладострастья.
Болезни? Здесь они: справляют ряд побед,
Как косари земного счастья;
Их косы — полумесяц золотой,
Что был на шабашах Гекатой гробовой!
Крик радости, наивные мечтанья,
Вся свежесть детства, все здоровье уст,
Наскоки ветра, зыблящего куст, —
Всех яростно мертвит мое дыханье.
Вот все — на четырех концах судеб,
Как груда желтая, вмещенная во склеп!
Я — вестник скиптроносных разложений.
Вот — жаждавшие кубка Красоты,
Вот — бредившие вечностью соитий,
Морской молившиеся Афродите;
Вот — раны их постыдной наготы,
И кровь их глаз и золото их дланей;
Их фаллы бледные в усилии желаний
Надломлены, и семя, — ряд ручьев,
По сгусткам крови льется в грязный ров;
Вот — те, кто пламенно искали обороны
От рдяных ужасов своих слепых грехов,
Чтоб грызть самих себя, — безумные горгоны!
Вот здесь — лесбиянки, похожие на львиц,
С гранитным языком, с лицом вседневно бледным,
Бежавшие назад к желаньям заповедным,
Вперявшие в луну зрачки своих зениц.
Смотри: здесь все и вся, здесь с этим тот, та с этой,
Преображенные, в позоре и в пыли!
И их крушения — триумф моей земли,
У моря льющего вдали
Потоки фосфорического света!
Я — вестник беспрестанных разложений.
Я — вестник бесконечных разложений.
Страх — доблесть, чистота—позор, геройство — грех,
В моем краю все — прах, и я — закон для всех.
Скажи: твой факел я спасительный подъемлю,
Чудовищность твоей иронии приемлю,
Над склепом мировым твой повторяя смех!

Перевод Валерия Яковлевича Брюсова.