Контрабандисты

По рыбам, по звездам
        Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
        Везут контрабанду.
На правом борту,
        Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
        Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
        Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
        Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
        Чтоб мачта гудела:
«Доброе дело! Хорошее дело!»
Чтоб звезды обрызгали
        Груду наживы:
Коньяк, чулки
        И презервативы...

Ай, греческий парус!
        Ай, Черное море!
Ай, Черное море!..
        Вор на воре!

. . . . . . . . . . . . .

Двенадцатый час —
        Осторожное время.
Три пограничника,
        Ветер и темень.
Три пограничника,
        Шестеро глаз —
Шестеро глаз
        Да моторный баркас...
Три пограничника!
        Вор на дозоре!
Бросьте баркас
         В басурманское море,
Чтобы вода
        Под кормой загудела:
«Доброе дело!
        Хорошее дело!»
Чтобы по трубам,
        В ребра и винт,
Виттовой пляской
        Двинул бензин.

Ай, звездная полночь!
        Ай, Черное море!
Ай, Черное море!..
        Вор на воре!

. . . . . . . . . . . . .

Вот так бы и мне
        В налетающей тьме
Усы раздувать,
        Развалясь на корме,
Да видеть звезду
        Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
        Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
        Холодный и горький,
Мотора дозорного
        Скороговорки!
Иль правильней, может,
        Сжимая наган,
За вором следить,
        Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
        Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
        Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
        Встретить во тьме
Усатого грека
        На черной корме...

Так бей же по жилам,
        Кидайся в края,
Бездомная молодость,
        Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
        Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
        Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
        Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
        Коверкала рот,—
И петь, задыхаясь,
        На страшном просторе:
«Ай, Черное море,
        Хорошее море!..»

1927