Поколение Октября

Опять земля открыта песням нашим…
Я речь о тех сегодня поведу,
кто молодостью славною украшен,
кто родился в семнадцатом году.
Тюрьма над вами не свистела плетью,
и пули не визжали вам вослед…
Сегодня ваше совершеннолетье,
сегодня ваши
восемнадцать лет.
С рождения решающего мига
вам по-другому жить.
В конце концов
для вас теперь история и книга —
еще не конченная жизнь отцов.
Сегодня пиво радостное в кружках…
Сидят отцы,
один, усатый, встал,
и вот поют на дружеских пирушках
они про Александровский централ.
Воспоминаний тягостные тени
невероятны,
злы
и тяжелы…
Опять гремят от Омска до Тюмени
тоска,
негодованье,
кандалы.
Отцы поют
о каторжных лопатах,
о часовых,
о ночи на дворе…
Отцы поют
о битве на Карпатах,
на той,
на неудачливой горе…
Отцы поют
о страшной воле класса,
о том, что каждый
в битвах постарел.
Струится кровь
казачьего лампаса.
Команда офицерская —
расстрел.
О контрразведках Крыма,
о расстрелах,
о том, как шли
с Буденным напролом,
о черных,
о зеленых
и о белых
отцы поют сегодня за столом.
Вам всё понятно в песнях их?
Едва ли!
Их песня и угрюма и жестка.
Вы ничего такого
не видали,
вам незнакома
ихняя тоска.
Вы мало видели,
хоть видели немало,
у вас другая,
светлая судьба,
но все-таки,
но бритвы не знавала
смешная ваша
верхняя губа.
Другие,
молодые песни, где вы?
Их распевает
новая страна,
у вас с отцами
разные напевы,
но одинаковые ордена.
Мягка, темна волна
волос пушистых,
но крепкая
и верная рука.
Парашютистов
и парашютисток —
орденоносцев слава велика.
Былое, злое
сгибло, в пропасть канув, —
нагайка,
блеск казачьих эполет.
Они тебя приветствуют,
Стаханов,
и каждому —
по восемнадцать лет.
Они сейчас поют
в вечернем легком дыме:
— Хорошие…
— Смешные…
— Молодцы…
С усами тараканьими,
седыми
подвыпившие хвастают отцы.
Покрытый вечным
старческим загаром,
отец смеется,
заглушая гул.
— За сына, следовательно,
недаром
меня казак
у Львова рубанул.
А песня за окном неистощима,
и трубы, трубы,
грохот о гранит —
там восемнадцатая годовщина
Октябрьской революции гремит!
В чаду войны
прошли вторая, третья,
тоску и боль
глубоко затая…
Справляй сегодня
совершеннолетье,
красавица осенняя моя.
Товарищи!
Мы пережили много,
мы за нее
прошли огонь и дым.
И вот — под ней
открытая дорога,
листом посыпанная золотым —
осиной
и березою,
и кленом…
Они, волнуясь,
радуясь,
любя,
стоят всегда
и шелестят в зеленом,
но золотые —
только для тебя.