Апшеронский полуостров. Вступление

Я думал, что чашки бараньего жиру
разносит по саклям восточный транжир…
Молчанье.
Мечети стоят по ранжиру,
волнуемы ветром, висят паранджи.
Ковров размазня.
В лиловатых халатах,
в узорных шальварах,
в козловых туфлях,
один за другим
азиаты, как в латах.
И звезды висят наподобие блях…
Но главное — жены…
Сокрыты от взора.
Лежат и не лезут, сопя, на рожон,
питают детишек;
домашняя ссора —
одно развлеченье потеющих жен.
Таким представлялся
вонючий и пестрый
восточный балет,
расписной кабачок,
и, врезанный в небо, жестянкою острой
звенел полумесяц — священный значок.
Тяжелые губы
упали на лица,
и брови — лиловые эти мазки…
Я выехал вечером —
пела столица,
состав откачнулся, стуча, от Москвы.