До рассвета поднявшись, извозчика взял

* * *

До рассвета поднявшись, извозчика взял
      Александр Ефимыч с Песков
И без отдыха гнал от Песков чрез канал
      В желтый дом, где живет Бирюков;
Не с Цертелевым он совокупно спешил
      На журнальную битву вдвоем,
Не с романтиками переведаться мнил
      За баллады, сонеты путем.
Но во фраке был он, был тот фрак запылен,
      Какой цветом — нельзя распознать;
Оттопырен карман: в нем торчит, как чурбан,
      Двадцатифунтовая тетрадь.
Вот к обеду домой возвращается он
      В трехэтажный Моденова дом,
Его конь опенен, его Ванька хмелен,
      И согласно хмелен с седоком.
Бирюкова он дома в тот день не застал —
      Он с Красовским в цензуре сидел,
Где на Олина грозно вдвоем напирал,
      Где фон Поль улыбаясь глядел.
Но изорван был фрак, на манишке табак,
      Ерофеичем весь он облит.
Не в парнасском бою, знать в питейном дому
      Был квартальными больно побит.
Соскочивши на Конной с саней у столба,
      Притаяся у будки, стоял;
И три раза он кликнул Бориса-раба,
      Из харчевни Борис прибежал.
«Подойди ты, мой Борька, мой трагик смешной,
      И присядь ты на брюхо мое;
Ты скотина, но, право, скотина лихой,
      И скотство — по нутру мне твое».

(Продолжение когда-нибудь)

1824