Осёл во Львовой коже

              Осел, одетый в кожу львову,
                      Надев обнову,
                      Гордиться стал
И, будто Геркулес, под оною блистал.
Да как сокровищи такие собирают?
Мне сказано: и львы, как кошки, умирают
                  И кожи с них сдирают.
          Когда преставится свирепый лев,
                  Не страшен левий зев
                          И гнев;
А против смерти нет на свете обороны.
Лишь только не такой по смерти львам обряд:
              Нас черви, как умрем, ядят,
                  А львов ядят вороны.
Каков стал горд Осел, на что о том болтать?
          Легохонько то можно испытать,
                      Когда мы взглянем
                      На мужика
                  И почитати станем
                  Мы в нем откупщика,
Который продавал подовые на рынке
                  Или у кабака,
                      И после в скрынке
Богатства у него великая река,
Или, ясняй сказать, и Волга и Ока,
              Который всем теснят бока
              И плавает, как муха в крынке,
              В пространном море молока;
Или когда в чести увидишь дурака,
                  Или в чину урода
                  Из сама подла рода,
Которого пахать произвела природа.
                          Ворчал,
                          Мичал,
                          Рычал,
                          Кричал,
              На всех сердился, —
Великий Александр толико не гордился.
                  Таков стал наш Осел.
Казалося ему, что он судьею сел.
                  Пошли поклоны, лести
И об Осле везде похвальны вести:
                      Разнесся страх,
И всё перед Ослом земной лишь только прах,
                  Недели в две поклоны
                      Перед Ослом
Не стали тысячи, да стали миллионы
                          Числом,
А всё издалека поклоны те творятся;
Прогневавшие льва не скоро помирятся;
                  Так долг твердит уму:
                  Не подходи к нему.
Лисица говорит: «Хоть лев и дюж детина,
Однако вить и он такая же скотина;
Так можно подойти и милости искать;
А я-то ведаю, как надобно ласкать».
              Пришла и милости просила,
До самых до небес тварь подлу возносила,
Но вдруг увидела, все лести те пропев,
                  Что то Осел, не лев.
                  Лисица зароптала,
Что, вместо льва, Осла всем сердцем почитала.

<1760>