Видение Брута

Слетела ночь в красе печальной
На Филипинские поля,
Последний луч зари прощальной
Впила холодная земля.
Между враждебными шатрами
Народа славы и войны
Туман сгущенными волнами
Разнес отраду тишины.
Тревоги ратной гул мятежной,
Стук копий, броней и мечей
Умолк; кой-где в дали безбрежной
Мелькает зарево огней;
Протяжно стонет конский топот,
И, замирая в тьме ночной,
Сливает эхо звучный ропот
С отзывом стражи боевой!..
И тихо всё; — судьба вселенной
Погружена в глубокий сон,
Один булат окровавленный
Предпишет с утром ей закон.
Но чей булат окровавленный?
Святый защитник вольных стран
Или поносный и презренный
Булат убийца сограждан?
Погибнет сонм Триумвирата,
Или, презревши долг и честь,
Готовит Римлянин для брата
Позор и Цезарскую месть?…
Всё спит. Ужасная минута!
Ужель зловещий, тяжкой сон
Смыкает также очи Брута?
Ужель не бодрствует и он?
О нет, волнуясь жаждой боя,
В его груди пылает кровь,
В его груди, в душе героя
Горит к Отечеству любовь!…
Во тьме полуночи глубокой
Угрюм, задумчив и уныл
Под кровом ставки одинокой,
Он безотрадно опочил.
И сна вотще искали вежды,
Предчувствий горестных толпа,
И отдаленные надежды,
И своенравная судьба
Его насильственно терзали;
Он ждал, — он видел море бед,
За думой черной налетали
Другие черные вослед.
То, жертва сильных впечатлений,
В волненьи памяти живой
Он воскрешал угасший гений,
Судьбу страны своей родной;
Он пробегал картины славы,
Те достопамятные дни,
Когда Рим, гордый, величавый
Был удивлением земли;
Когда Камиллы, Сципионы
Дробили в гневе роковом
Составы Царств, крушили Троны
Народной вольности мечом;
Когда рождались для потомства
Сцеволы, Регул, Цинциннат;
Когда был Рим без вероломства
Свободной бедностью богат!..
То снова, в вихрь переворотов
Проникнув с тайною тоской,
Он видел гибель Патриотов
Над их потупленной главой.
Раздоры Mapия и Силлы,
Как бурный нравственный потоп,
Разрушив щит народной силы,
Повергли Рим в кровавый гроб;
Два солнца Рима, два злодея
В крови отчизны возросли —
Помпей и Цесарь!… прах Помпея
С гражданской жизнью погребли…
Лепид, Октавий, Марк-Антоний
Судьбы заутра изрекут:
Или владычество на троне,
Или свободный Рим и Брут.

— Глава, десница заговора,
Я первый вольность пробудил,
Я первый гения раздора,
Завоевателя Босфора,
Отца и друга умертвил!..
Ничтожный, робкий сонм Сената
Моей надежде изменил
И пред мечом Триумвирата
Колена рабства преклонил!..
Позор мужей, позор вселенной,
Тебя проклятие веков
Постигнет тенью раздраженной
В пределах смерти, в тьме гробов!
Звучат, о Рим, твои оковы!
Безгласен доблестный народ!
Но, Рим, отмстители готовы!
Тарквиний, час твой настает!
Ударит он, сей вестник казни,
Его зловещий, грозный бой
Отгрянет с ужасом боязни
В сердцах отваги роковой!…
Последний раз поля отчизны
Я потоплю в крови родной,
И клик безумной укоризны
Иль голос славы вековой
Предаст потомкам дальним повесть
О битве будущего дня,
И пощадит, быть может, совесть
Убийцы друга и Царя! —

Так вождь свободных ополчений
Мечтал в порыве бурных дум,
Так заглушал змею мучений,
Тоску души — высокий ум!..
Густеет ночь; — между шатрами
Молчанье мертвое и сон;
Луна закрыта облаками;
Герой в забвенье погружен:
Он жаждет сна, — смыкает очи;
Но вдруг, глухой, протяжный гул
В священном царстве полуночи,
Как вихорь, ставку размахнул.
Колосс огромного призрака
Из тучи воздуха растет
И в ризе ужаса и мрака
Очам героя предстает!..
Бесстрашный видит и трепещет:
Пред ним убийственный кинжал…
Извлек его… отмститель блещет,
Шатер раздался, дух пропал!..
«Так я узнал… мой злобный гений!..
Он всё решил, он всё сказал!..
Конец несчастных покушений!!»

День битвы пагубной настал.
Шумят знамена бранной чести,
Триумвират непобедим,
И сын отваги, воин мести
Свободный пал за падший Рим.